Маша позвала его на кухню пить чай. Её голос был обычным, сонным, любящим. Он отозвался, и его собственный голос прозвучал в его ушах как голос предателя, как эхо из того тёмного, липкого мира на ковре, который теперь навсегда будет частью него. Он повернулся от окна и пошёл на зов жены, неся в себе холодную, чёрную пустоту и жгучую, постыдную надежду на то, что трещина когда-нибудь снова откроется...
