Последний этап состоял в состязании на скорость – кто быстрее заставит мужчину кончить. В качестве подопытных мужчин использовались молодые рабы. Для уравнения шансов участниц конкурса всех 10 мужчин перед этим в течение двух недель хорошо кормили, а последние 5 дней держали в клетке в цепях, чтобы гарантировать что они все эти 5 дней не кончали и у них хороший аппетит к сексу. Когда меня выпустили на сцену, я прибегла к продуманной стратегии: никакой прелюдии, никакой смены поз, быстрый и мощный напор и быстрый результат. Заглотила член в рот, насаживаясь как можно дальше и начала яростно трахать его моей глоткой. Мужчина кончил, как мне показалось, чуть ли не моментально. Зал разразился аплодисментами.
Пока подсчитывали результаты, я нервно вышагивала взад-вперед по комнате за сценой, где сидели 9 других девушек, а у двери стояли два охранника. В течение всего конкурса я изо всех сил сдерживалась, чтобы самой не кончить и не испортить результаты моего выступления. И теперь я просто изнемогала от желания, я думала, что сойду с ума. Не в силах больше терпеть, я опустила руку к моей хлюпающей киске и начала ее тереть – и сразу же забилась в оргазме, упав на колени, на глазах у девушек и охранников.
В этот момент нас вызвали на сцену для оглашения результатов конкурса, и я на подкашивающихся после бурного оргазма ногах заковыляла вместе с остальными. Оглашались баллы, выставленные каждой участнице жюри и зрителями; у меня баллы зрителей неизменно оказывались существенно выше баллов жюри. «Значит, я понравилась зрителям», - подумала я. Наконец, объявили суммарные баллы участниц и общий результат: «Первое место заняла Фульвия, номер 7». («Боже, это же я Фульвия и это мой номер!») Мне возложили на голову золотую корону, а второй победительнице – серебряную, публика устроила овацию, которая долго не стихала, так что мы несколько раз снова выходили на сцену.
Я с трудом помнила, как меня привезли домой, как я окунулась в ванную, доползла до спальни и провалилась в сон – так я была измотана. На следующий день, когда я проснулась, солнце стояло уже высоко в небе. Я вспомнила, что вчера победила в конкурсе, а это значит, по условиям моего договора с Марком Туллием, что с сегодняшнего дня я больше не рабыня и мой долг ему аннулирован. Как же мне надоело изображать рабыню для удовольствий! Конечно, я не могла не признаться самой себе что это порой (и даже очень часто) меня заводило. Все время пока я разгуливала в прозрачной невесомой одежде, даже по особняку Марка Туллия, и светила моими прелестями перед ним самим и прислугой, - у меня было чувство будто кто-то меня щекотит внизу живота. Не говоря уже о вчерашнем выступлении голой перед публикой – это было сродни приему лошадиной дозы афродизиака. Но это перемешивалось со стыдом, который я испытывала в обоих случаях, намного больше конечно во втором, и наверное, это чувство стыда и порождало во мне такое сильно возбуждение. Однако против этого восставала заложенная во мне с детства мораль, согласно которой все это считалось неприличным или даже развратным. Эта постоянная борьба стыда, наслаждения и угрызений совести меня изрядно утомила за месяц моего пребывания в статусе рабыни, и я с удовольствием думала о том, как сейчас переоденусь в мою обычную элегантную одежду, закрывающую мое тело от посторонних взглядов, и вернусь к обычной жизни гражданки Рима.
Я позвонила в колокольчик, пришел слуга, который снял с меня ошейнике и цепочки с рук, и продолжал стоять рядом с моим ложем. «Может быть, ты все-таки отвернешься и не станешь глазеть на меня? Пожалуйста!» - попросила я, но он продолжал стоять рядом и глядеть, теперь с ухмылкой на лице. Это была обычная утренняя сцена, повторявшаяся в течение месяца. Пожав плечами, я как была голая, вылезла из-под одеяла и стала надевать мои прозрачные тряпочки, не обращая внимания на мужчину. Вышла из спальни, и пока слуга ее запирал на ключ, поискала глазами, не висит ли где моя нормальная одежда, положенная мне теперь. Но ее не было.
- Ты не знаешь, Марк… в смысле Господин сейчас дома?
- Хозяин дома, в гостиной.
Я сразу же направилась в гостиную, Марк Туллий сидел на своем любимом месте и читал.
- Марк, добрый день! Где моя нормальная одежда? Верни мне ее пожалуйста!
- Рабыня, обращайся как положено к господину!
- Марк, ты видимо забыл, что я уже не рабыня, по нашему договору я с сегодняшнего дня опять свободная гражданка Рима и более того, не должна тебе ни одного асса!
- Фульвия, присядь, я тебе должен кое-что объяснить. Видишь ли, наш договор состоял из двух частей, первая часть – это предоставленный тебе заем в 50 золотых и твое добровольное обращение в рабство, вторая часть – это твое освобождение из рабства и от долга спустя месяц. Проблема в том, что как только первая часть договора вступила в силу, вторая часть утратила всякую силу.
- Что?!!! Что за чушь ты несешь!!!
- Подожди, Фульвия, выслушай до конца! Дело в том, что по римским законам рабыня не является дееспособной, она приравнивается к домашнему скоту, а договор заключенный с домашним скотом, не имеет никакой силы. На всякий случай, чтобы удостовериться с этом, я пошел к претору, и он мне выдал официальное судебное заключение о том, что вторая часть нашего договора потеряла юридическую силу. Поэтому ты теперь официально, по закону, и уже не временно, а окончательно, моя рабыня для удовольствий!
Мир рушился на моих глазах. На какой-то момент мне показалось, что на дворе не день, а ночь, и что у Марка Туллия – не человечья, а бычья голова с огромными рогами, и что он сейчас сожрет меня как Минотавр, поедавший девушек, посланных ему в качестве жертвы. Меня захлестнула волна ярости и обиды:
- Ты гнусный обманщик и негодяй, Марк Туллий! Ты меня обманул, это подло и несправедливо! Ты обещал, что освободишь меня после конкурса! Если договор недействителен, значит ты должен дать мне другой документ, освобождающий меня от рабства! Я хочу, чтобы ты сейчас же его подписал!
В этот момент на меня накинулись слуги Марка Туллия. Я отбивалась, но меня быстро скрутили, в рот засунули кляп, так что я могла только мычать.
- Все эти категории, о которых ты говоришь, рабыня: обман, подлость, справедливость, – это плод человеческих суеверий и сказок, которыми нас пичкают в детстве. Но во взрослой жизни - а тебе пора уже повзрослеть, рабыня, - все эти категории ничего не значат. А значит только одно – нарушаешь ли ты закон или действуешь в соответствии с ним. Вот если бы я тебя, свободную женщину, похитил, увез на Восток и там продал в рабство, то я бы нарушил закон и был преступником, и меня наверное можно было в таком случае назвать подлецом и негодяем. А я с тобой действовал строго в рамках закона, ну, всего лишь схитрил немного, но в жизни это в порядке вещей. Ты же меня назвала подлецом и негодяем. Тем самым ты оскорбила своего господина и за это будешь наказана! Церинт, сними с нее одежду, подвесь ее на кольцах в саду и всыпь 20 плетей, только мягкой плеткой! И я сам буду присутствовать при наказании.
С меня сорвали одежду и голую потащили в садик, примыкавший к особняку, подвесили за руки к кольцам, свисающим с дерева, так что мои ноги опирались на землю, а на ноги надели распорку, разведя их широко в стороны: поза, сделавшая меня совершенно беззащитной и доступной для любого кто захотел бы меня трахнуть. Подошел Марк Туллий, за ним высыпали все остальные слуги и служанки – как же пропустить такое зрелище! Церинт начал стегать меня плеткой, удары обжигали мою попу и спину. От боли и унижения я плакала, но мое тело реагировало совсем по-другому – я чувствовала уже привычное возбуждение, киска горела и намокала, соски затвердели.
- Довольно, Церинт! С нее достаточно, пусть повисит здесь пока, - скомандовал Марк Туллий. Видимо, зрелище его возбудило. Он подошел ко мне вплотную, вытащил свой уже затвердевший член и начал вставлять его в мою вагину. Это удалось без труда, так как киска уже вовсю текла. Он начал меня неистово трахать, быстро кончил и ушел.
Я осталась висеть на кольцах, слуги начали расходиться, но некоторые продолжали меня разглядывать, у них топорщились туники в районе паха, наконец и они ушли. Я так висела несколько часов, руки у меня совершенно онемели, я их совсем не чувствовала, наступили сумерки. Вдруг ко мне подошел один из слуг, вытащил свой член и стал его дрочить, когда он затвердел, он прижался ко мне и попытался его всунуть между моих ног. Я замычала и пыталась сжать ноги, но из этого ничего не получилось, ведь они были на распорке. Он отшатнулся, затем опять придвинулся вплотную и все-таки вставил член между моих ног, но не в киску, и начал им двигать. «Наверное, рабам запрещено трахать меня в киску и в другие дырочки, - подумала я. – Марк хочет сохранить это блюдо нетронутым для римских богачей». Через какое-то время слуга кончил, залив мне спермой бедро, живот и промежность. Спустя некоторое время пришел второй извращенец, и все повторилось, затем третий. («Всем обязательно надо меня обкончать», - подумала я). Я висела и чувствовала на себе липкую сперму, которая стекала вниз по бедрам, подсыхала и превращалась в корку. Наконец, когда совсем стемнело, меня сняли с колец, помогли восстановить кровообращение в руках, растерев их, дали поесть и сопроводили сначала в ванную, потом в спальню.
Утром в мою спальню пришел Марк Туллий.
- Как надо приветствовать хозяина, рабыня?!
- Доброе утро, господин!
- Думаю, тебе хватило одного маленького урока, рабыня! Но если понадобится, то эти уроки будут повторяться до тех пор, пока ты не усвоишь, что ты моя рабыня, а я твой хозяин! Тебе это понятно?
- Да, господин
- Сегодня вечером я тебя отвезу в «Устрицу». Аурелия поможет тебе сделать макияж. Будешь танцевать на сцене и обслуживать богатых клиентов. А пока отдыхай.
