Накануне вечером мне смазали попку и спину целебным маслом, поэтому боли от вчерашней экзекуции я уже почти не чувствовала, и следов от плетки почти не было видно. Вспомнив испытанные мной вчера боль и унижение, я содрогнулась. Но одновременно во мне проснулось и неудовлетворенное желание. Вчера я так и не смогла ни разу кончить, хотя сильно возбудилась – и от самого процесса наказания, и от того, что слуги-извращенцы меня раздразнили, пока терлись своими членами о мои половые губы и клитор, не проникая внутрь. Какой идиотизм, что мне нельзя самой погасить пожар в моей киске – придется ждать до вечера и кончить под клиентом.
Вечером приехали в «Устрицу», но в зал не пустили. Ждала за сценой мой выход. Когда меня объявили, вышла на сцену и начала исполнять ранее заученный танец, в процессе танца раздеваясь. Показалось, что в зале очень много гостей, намного больше обычного, и все смотрят на меня. Прямо возле сцены заметила Люциллу, которая смотрела на меня, выпучив глаза. («А вот и Люцилла, - сказала я себе, - почему же она мне соврала, ведь она уверяла что договора о временном рабстве – в порядке вещей, и что по истечении срока человек опять становится свободным»). Закончив танец, я не ушла за кулисы, а спрыгнула со сцены и подошла к Люцилле, невзирая на свою наготу – не было времени собирать мою разбросанную на сцене одежду и надевать ее.
- Люцилла, привет! Ты почему меня обманула насчет договора о временном рабстве, что твои знакомые такие договора заключали?
- Фульвия, извини, ничего личного! Марк Туллий меня просил так тебе сказать, он мне дал за это золотую монету, а я сама совершенно не в курсе как такие договора функционируют.
В этот момент прибежали Ателинда и Херта, оттеснили Люциллу и набросились на меня с нескрываемым злорадством:
- А вот и наша высокородная римлянка, задиравшая свой нос и взиравшая свысока на всякие нации второго сорта. Что же ты теперь крутишь своей голой жопой на сцене и показываешь всем свои сиськи и пизду как уличная проститутка?! Куда же делась твоя спесь и зазнайство? Поделом тебе, грязная рабыня!
Я думала, эти две германки лопнут от злорадства. Они были уже готовы вцепиться в мои сиськи и волосы, но подоспели охранники и увели меня за сцену. «Значит, Люцилле заплатили чтобы она меня обманула, - думала я. - Каков подлец этот Марк Туллий! И как меня угораздило стать его рабыней!».
Оказывается, за сценой были специальные комнаты, где рабыни обслуживали клиентов «Устрицы». Меня привели в такую комнату, и почти сразу в нее ввалился здоровенный мужчина в шикарной тоге.
- А вот и призерша конкурса! – загрохотал его голос. – Как же мне хотелось во время конкурса засадить тебе в пизду по самые яйца! А ну ка, вставай раком!
Он засунул в меня свой большой член и начал наяривать. Не в силах больше сдерживать накопившееся напряжение, я вскоре кончила, почти одновременно с ним. Оказалось, что ко мне выстроилась большая очередь – все хотели трахнуть обладательницу золотой короны. Распорядитель им пытался объяснить, что это элитное заведение, а не лупанарий, что перед следующим посетителем надо проветрить помещение, сменить белье, а девушке надо привести себя в порядок, но они не хотели ждать, когда было столько народу в очереди. Не успел первый выйти, как оттолкнув распорядителя, в комнату ворвался другой. Этот поток не переставал в течение всей ночи. К утру подо мной была лужа спермы, я сама была с ног до головы в сперме, и изо всех моих дырочек тоже вытекала сперма. Даже когда я приехала домой, приняла ванну и легла спать, сперма продолжала из меня вытекать.
Так продолжалось и в последующие вечера – поток моих поклонников не иссякал, всем им хотелось меня трахнуть, некоторые приходили уже по второму и третьему разу. И каждый раз я лишь под утро приезжала домой, обконченная и обкончавшаяся.
В один из вечеров Марк Туллий повез меня не в «Устрицу», а в какое-то другое место. Он приказал Аурелии сделать мне какой-то особенный макияж на всем теле, и совсем не дал мне ничего одеть на себя, кроме туфель. Зато я была вся увешана украшениями из разноцветного стекла: руки, лодыжки ног, шея, талия, - повсюду на мне висели такие украшения. Он сказал, что мы едем на прием, на котором будет сам император. Я ужаснулась:
- Как, на приеме я буду совершенно голой?
- Без одежды тебе больше идет! Твоя красота – и есть твоя одежда.
Это замечание о моей красоте мне польстило, но я все равно переживала – как я голой покажусь на приеме, какие еще унижения подготовил для меня Марк Туллий.
Мероприятие проходило в огромном, ярко освещенном зале. Там было довольно много мужчин в богатых тогах, гул стоял от их голосов. Слава богу, меня не вывели голой посреди этой толпы в общем зале, а привели в кабинку, размещенную в конце зала, и оставили там. Через некоторое время полог отдернулся, и в кабинку вошел молодой мужчина в тоге и с золотым лавровым венком на голове. «Сам император Тиберий» - догадалась я.
- Это, значит, ты победительница конкурса? – сказал он, рассматривая меня. – Ну, покажи, что ты умеешь!
Он достал свой член, я опустилась на колени и взяв в рот, начала его сосать. Член быстро окаменел, мужчина приказал мне лечь, задрал мне ноги и держа их руками, засадил мне на всю глубину. Вслед за ним по одному потянулись другие. Наконец, когда император и ряд других важных гостей уехали, меня вывели на середину зала, представили остальным гостям – и началась настоящая оргия. Меня трахали вдвоем и втроем одновременно прямо на ковре в центре зала, то в одной позе, то в другой. В какой-то момент я подумала: «Интересно получается, а ведь моя мечта почти сбылась. Я мечтала покорить Рим, и вот я на конкурсе эротики и красоты была увенчана золотой короной, все знатные римляне от меня без ума и все хотят меня трахнуть. Я перезнакомилась со множеством сенаторов и других римских богачей, даже с самим императором, побывала на большом приеме с их участием. Правда, знакомство состоялось не совсем так как я его представляла, и не столько с самими сенаторами и императором, сколько с их членами. И я не столько блистаю на приеме, как я мечтала, сколько блещу». Действительно, на ярком свете от множества светильников в зале блестели украшения из дешевого стекла, которыми я была увешана, и также блестела сперма на мне, которой меня всю залили.
