На каминной полке — часы из чёрного мрамора отсчитывали время без спешки. Здесь не было места суете. Только замедленное течение власти, где каждое слово — монета, каждый взгляд — ставка. Лорд Харгрейв сидел в глубоком кресле, обложен подушками, как король на троне болезни. Ему за шестьдесят. Тело — массивное, обрюзгшее, но ещё не сломленное. Лицо — бледное, с сетью красных прожилок на крыльях носа, свидетельствующих о долгих годах хорошего вина и плохого здоровья. Глаза — холодные, серые, как дождевые лужи в парке после ночи. Они не моргали долго, будто бы могли видеть не только поверхность, но и то, что скрыто под ней.
Сэр Чарльз сидел напротив — выше, стройнее, с осанкой человека, который никогда не согнёт спину. Его лицо — идеально выбритое, почти без морщин, будто время боится касаться его кожи. Он говорил мало, но каждое слово взвешивал, как ювелир — камень перед покупателем. А Элинор сидела между ними — не как гостья, не как хозяйка, а как элемент интерьера. Красивая ваза на полке, которую можно разглядывать, но не трогать. Пока.