Алиночка шла по коридору клиники, держа в руке розовую карточку с номером кабинета 107. Сердце стучало чуть быстрее обычного: сегодня двойной приём — и доктор Ната, и сам Панкрат Иванович. «Надеюсь, всё идёт правильно… я же ничего не испортила? Не опоздала никуда, не забыла клизмочку, не нарушила диету…» — думала она, кусая губку. Прошло уже три дня после той жаркой встречи с Габриелем, и тело успело немного успокоиться, но внутри всё равно оставалось приятное эхо — будто пизденочка тихонько напоминала: «Я жива, я твоя».
В кабинете её уже ждали. Доктор Ната в белом халате, с мягкой улыбкой, и Панкрат Иванович — солидный, но сегодня особенно добрый.
— Алиночка, садись в креслице, милая, — Ната похлопала по гинекологическому креслу, уже застеленному свежей простынкой с маленькими пионами. — Сегодня важный разговор.
Алиночка послушно разделась, аккуратно сложила кружевные трусики и лифчик на стул. Ножки в стремена, попка чуть приподнята — привычное положение стало уже почти родным.
Панкрат Иванович подошёл ближе, положил тёплую ладонь ей на коленку.
— Солнышко, ты уже готова к следующему большому шагу. С третьей недели мы начинаем фистинг. Эта практика родилась в альтернативных сексуальных субкультурах ещё в семидесятых, но в ВТТ она стала настоящим прорывом. Когда кисть полностью погружается в анальный канал, включаются самые глубокие рецепторы, растягиваются тазовые нервы, и мозг буквально переписывает карту тела: «У меня там настоящая вместительная женская вагина». Мы видим по нашим пациенткам: после регулярного фистинга у восьми-девяти девочек из десяти перенос становится намного ярче, эстроген сам подскакивает, грудки растут быстрее, а дисфория почти исчезает.
Алиночка замерла. Слово «фистинг» она слышала от Габриеля, но тогда решила, что это что-то вроде «финишный массаж». Сейчас картинка сложилась.
— Всю… руку?.. Целиком?.. — прошептала она, и щёчки вспыхнули. — Это же невозможно… и больно же…
Доктор Ната погладила её по волосам.
— Милая, твоя пизденочка уже принимает восемь сантиметров без проблем, стеночки эластичные, слизистая влажная и гипертрофирована, как у настоящей девочки. Для новеньких мы используем специальную технику «утконос»: большой палец подгибается к ладони, кисть сужается до минимального диаметра. Всё делается с тёплой смазкой на силиконовой основе, под полным контролем. По шкале боли — максимум 2–3 из 10, зато удовольствие… Многие после первого раза плачут от счастья: «Я наконец-то почувствовала себя женщиной до конца». Это самый мощный якорь для соматосенсорной коры.
Алиночка робко кивнула. Внутри было страшно и… любопытно. Как будто тело уже знало, что хочет этого.
— А кто… будет делать? — спросила она тихо.
Панкрат Иванович открыл планшет.
— Сейчас посмотрим календарь… О! Сегодня свободен Нганга. Отличный специалист, идеальные размеры рук, но очень нежный. Лучший для первого раза.
Алиночка чуть не подпрыгнула внутри. Нганга! Тот самый темнокожий красавчик из «Пинк-бакса», с широкой улыбкой и глазами цвета тёплого кофе!
— Я… согласна, — прошептала она, и голосок дрогнул от предвкушения.
— Тогда через час в фистинг-процедурной 212, — улыбнулась Ната. — Иди пока выпей чайку, расслабься. Всё будет хорошо.
Алиночка вышла в своём розовом халатике с пионами, ножки на каблучках постукивали по полу. Внутри всё пело и дрожало одновременно.
Фистинг-процедурная 212 была уже готова. Тёплый приглушённый свет, аромат ванили и лаванды, огромное гинекологическое кресло, обитое мягкой розовой кожей. На столике — флаконы смазки, перчатки, салфеточки. Настенька уже закрепляла на сисечках Алиночки вибрирующие присоски — они мягко тянули сосочки, заставляя тело плыть в окситоциновом тумане.
Дверь открылась. Вошёл Нганга — в лаймовой медицинской форме, рукава засучены, открывая мощные предплечья. Улыбнулся своей солнечной улыбкой.
— Привет, моя красивая, — сказал он низким голосом. — Помнишь меня? Мы общались, ты пила кофе с зефирчиком.
Алиночка кивнула, не в силах вымолвить ни слова — только покраснела до кончиков ушей.
— Ложись поудобнее, солнышко, — мягко сказала Настенька с огромным флаконом тёплой смазки. — Нганга — мастер, всё будет как в сказке.
Алиночка легла, ножки широко в стремена, попка приподнята. Нганга надел тонкие чёрные нитриловые перчатки, щедро вылил смазку себе на ладонь — она потекла между пальцами блестящими струйками.
Сначала два пальца — привычно, ласково. Потом три… четыре… Алиночка уже тихо постанывала, пизденочка хлюпала, раскрываясь навстречу. Настенька подливала смазку, шептала: «Молодец, дыши носиком, расслабь попочку…»
— Теперь кулачок делаю маленький, утконосик, — сказал Нганга спокойно. — Смотри на меня, дыши со мной.
Алиночка посмотрела в его тёплые глаза — и почувствовала, как самая широкая часть кисти медленно, миллиметр за миллиметром, проходит кольцо. И вдруг — мягкий щелчок внутри. Всё. Рука вошла полностью. До запястья.
Мир сузился до одной точки — тёплого, живого кулака внутри неё. Пизденочка обхватила его плотно, пульсировала, будто дышала вместе с Нгангой. Он очень медленно поворачивал кисть — и волны наслаждения прокатывались от попки до макушки, до кончиков пальцев на ногах с алым педикюром.
— Оййй… Нганга… это… невероятно… — только и смогла выдохнуть Алиночка.
И тут внутри что-то лопнуло.
Жар. Дикий, нестерпимый жар. Глаза закатились, тело выгнулось дугой, сисечки задрожали в присосках, а из горлышка вырвался протяжный стон, переходящий в крик:
— Ааааааааааааа!!!
Всё тело горело. Пизденочка начала судорожно сжиматься вокруг кулака, требуя большего, ещё, сейчас же. Алиночка извивалась, слёзы катились по щекам, она уже не понимала, где она, кто она — только одно безумное: «Пусто! Пусто внутри! Хуй! Хочу хуй! Заполните меня!!!»
Настенька крикнула в коридор:
— Код «Бежевый» в 212! Псевдоэструс!
Дверь распахнулась — влетел Панкрат Иванович, за ним ещё врач.
— Псевдоэструс на первом фистинге?! — выдохнул Панкрат Иванович.
— Да, — быстро ответила Настенька. — Острый гиперэстральный криз!
— Необходимо срочно осуществить половой акт, — сказал Панкрат Иванович. — Иначе — психотический срыв, вагинальный трансфер под угрозой. Мистер Нганга, выводите руку, пожалуйста, фистинг сейчас не поможет.
Нганга медленно, очень медленно начал выводить кулак. Каждый миллиметр ухода был для Алиночки пыткой — ощущение пустоты разрывало изнутри.
— Пуустооо… хочу мужчину… хочу хочу член в кисульку! Пожалуйста, пожалуйста! — Алиночка рыдала от отчаяния.
И тут Нганга, не говоря ни слова, молнией расстёгнул штаны. Его огромный чёрный член — больше двадцати сантиметров — уже стоял колом, головка блестела.
— Я спасу её, — сказал он спокойно и уверенно.
Один мощный, невероятно сильный толчок — и Нганга по самые яйца в Алиночке.
— Ааааааааа!!! Даааааа!!! — закричала она, и крик перешёл в счастливый плач облегчения.
Нганга начал двигаться — глубоко, ритмично, сильно. Каждый толчок — как спасение.
Панкрат Иванович положил ладонь ей на лобик и тихо, но твёрдо произнёс:
— Вот так, Алиночка… принимай своего мужчину полностью. Видишь, как идеально его член ложится туда, где только что была рука? Теперь всё на месте, девочка моя… ты настоящая женщина, и тебя любят.
Настенька подливала смазку прямо на место соединения — хлюп-хлюп-хлюп, хлюп-хлюп-хлюп — звук был такой мокрый, неприличный и прекрасный. Присоски давно отпали, сосочки Алиночки опухли до невероятных размеров, стали тёмно-вишнёвыми, Нганга свободной рукой подкручивал их, тянул, и каждая такая ласка отдавалась прямо в пизденочке новыми вспышками.
Панкрат Иванович добавил с доброй улыбкой:
— Смотри, как твоя пизденочка обнимает его… это и есть полное вагинальное перенесение. Ты наша лучшая девочка, солнышко, гордись собой.
Нганга трахал Алиночку долго, мощно, но с такой нежностью, будто боялся разбить. Через несколько минут Нганга зарычал, прижал её бёдра к себе так сильно, что Алиночка почувствовала каждый мускул, и начал кончать — мощно, долго, сперма била горячими толчками, переполняя пизденочку, вытекая по бёдрам густыми белыми струями.
И в этот момент Алиночка взорвалась. Первый в жизни настоящий глубокий оргазм — длинный, волнами. Она закричала, забилась, а потом… тихо обмякла в руках Нганги и потеряла сознание, уткнувшись носом в его шею.
Когда тело Алиночки окончательно расслабилось, Настенька нежно провела салфеточкой по бёдрам:
— Какая ты плодородная девочка стала… вся спермочка и твоя смазочка вместе, красота…
…Очнулась она уже в маленьком гостиничном номере клиники. Голова кружилась. Всё тело ныло сладкой болью.
— Доктор Ната?.. — слабо прошептала она. — Что… что случилось? Я… я что-то сделала не так?
Доктор Ната сидела рядом и мягко гладила её по волосам.
— Ничего ты не сделала не так, моя огненная девочка, — улыбнулась она. — Наоборот — всё идеально. То, что с тобой произошло, называется псевдоэструс, или острый гиперэстральный криз. Это редкий, но очень яркий маркер полного вагинального переноса. В момент максимального растяжения и стимуляции мозг «обманывается» и выбрасывает огромную дозу эндогенных эстрогенов и окситоцина. Организм входит в состояние, аналогичное животной течке: единственное желание — быть оплодотворённой прямо сейчас. Если в этот момент не удовлетворить — может быть тяжёлый психический срыв. Ты рекордсменка: у большинства девочек это бывает на четвёртом-пятом месяце, а у тебя — на третьей неделе. Это значит, твой женский инстинкт проснулся полностью и навсегда.
