Глава 10. Круг сестёр
Прошло несколько недель с того незабываемого дня псевдоэструса.
Алина теперь жила в постоянном мягком свечении женственности. Грудки округлились ещё заметнее, стали тяжёлыми и чувствительными; даже лёгкое касание кружева лифчика заставляло сосочки мгновенно затвердеть и сладко ныть. Пизденочка была всегда чуть влажной, как будто тело помнило: оно теперь плодородное, любимое и всегда готовое принять. Клиторальный чехольчик она носила круглосуточно — Диана Эльвировна подобрала новую, совсем крошечную модельку розового цвета, потому что старый начал свободно болтаться. Клиторочек стал таким маленьким и уютным, что иногда казалось — там и правда нежный женский бутончик, а не то, что было раньше.
Каждую среду в клинике проходил «Круг поддержки» — уютная круглая комната с розовыми стенами, мягкими пуфиками в форме сердец и ароматом ванильного чая. Девочки собирались в халатиках или лёгких платьицах, пили чай из фарфоровых чашечек и делились самым сокровенным. Для Алиночки это был первый раз — сердце стучало от волнения и предвкушения: наконец-то она познакомится с другими девочками по-настоящему, как сестрички.
Сегодня в кругу было пятеро, включая её. Ведущая — знакомая всем миниатюрная блондиночка с идеальной фигуркой и самой тёплой улыбкой — Настенька — хлопнула тихо в ладошки и пропела:
— Девочки, мои хорошие, давайте познакомимся заново. Расскажите, кем вы были до ВТТ и кем стали сейчас. Начнём по кругу, солнышки.
Первой была Катенька — высокая брюнетка с идеальной осанкой, длинными чёрными волосами до пояса и строгим, но нежным взглядом.
— Меня зовут Катерина, хотя все здесь зовут меня Катенькой. Раньше я была Кириллом — настоящим мужиком: топ-менеджер в крупной корпорации, 38 лет, голос уверенный и громкий, костюмы, переговоры, командировки по всему миру, всегда на первой линии, всегда побеждала. А теперь… теперь я полностью Катя, живу женщиной каждый день, ушла из бизнеса, и даже не вспоминаю ту жизнь. Замужем уже два года за своим бывшим партнёром по крупному проекту — он всё знает, принимает меня такой, и по ночам любит как настоящую жену. Грудь от ВТТ выросла до четвёртого размера, сосочки стали такими большими и тёмными… Гормоны не пью ни капли, всё само.
Рядом сидела миниатюрная Викуся — рыженькая, с веснушками на носике и озорными зелёными глазочками.
— Я Викуся, а раньше была Виктором — 29 лет, программист в IT. Я была настоящим бодибилдером: жим лёжа 150 кг, руки все в татуировках, мышцы как у мужика с обложки журнала. Качалась годами, думала, что так должна доказывать свою силу, но потом поняла — это совсем не моё, внутри я всегда была девочкой. Сейчас днём на работе всё ещё иногда Виктор — в компрессионной маечке под рубашкой, чтобы грудки не слишком выпирали. А вечером и в выходные я только Викуся: в кружевных трусиках, с пробочкой в попке, трусики всегда мокрые от возбуждения. Хочу перейти на удалёнку, чтобы почти всё время быть в женском и наконец-то жить полной жизнью девочки.
Потом представилась Лерочка — пухленькая блондинка с огромными сисечками, которые едва помещались в лифчик, и самым нежным голоском на свете.
— Я Лерочка, а раньше был Алексей — 45 лет, дальнобойщик по профессии. Я как мужчина выглядела брутально: борода до груди, руки грубые как наждачка, тату на плече, по трассам мотался годами, голос хриплый, жизнь грубая мужская, с матом и сигаретами в кабине. А теперь я полностью Лерочка, живу с мужем — моим бывшим напарником по рейсам. Три года назад, через полгода после начала ВТТ, он сделал мне предложение, и с тех пор днём я его домохозяйка в фартучке, готовлю, убираю, а вечером — любимая жена в постели. Грудь выросла до пятого размера, сосочки такие большие и чувствительные, что от одного его взгляда уже мокро в трусиках…
Следующей была Маша — стройная шатенка с тонкими чертами лица, большими мечтательными глазами и лёгкой улыбкой, в которой сквозила тихая благодарность судьбе.
— Меня зовут Маша, а раньше я была Михаилом — обычным студентом 22 лет, учился на факультете физики, третий курс. Внешне — типичный парень: короткая стрижка, джинсы, кроссовки, друзья-завсегдатаи пивных вечеров, даже пробовал встречаться с девушками, чтобы «быть как все» и не выделяться. Но внутри я всегда знала, что это маска. Я тайком покупала женское бельё, прятала под матрасом кружевные трусики и чулочки, по ночам смотрела порно, представляя себя на месте девушки, рисовала в тетрадке платья и макияж, и плакала в подушку от стыда и одиночества. Однажды мама решила сделать генеральную уборку в моей комнате и нашла всё — трусики, дилдо, даже мой секретный дневник с рисунками платьев и мечтами о женском имени. Я думала, что сейчас будет скандал, крики, разрыв… Но мама просто села рядом, обняла меня и сказала: «Мишенька… или уже Машенька? Мы с папой давно замечали, что ты другой. Мы любим тебя любой». Мы все трое плакали полночи, а наутро родители сами нашли эту клинику, записали меня и сказали: «Иди, доченька, становись счастливой». Теперь я уже шестой месяц на ВТТ, в академическом отпуске — учёба отошла на второй план, физика кажется такой далёкой теперь. Я отрастила волосы, научилась краситься, грудки уже второй размер, киска такая чувствительная… Не знаю, вернусь ли в институт — может, и нет. Сейчас моя самая большая мечта — выучиться на визажиста и открыть маленькую студию красоты специально для таких девочек, как мы: чтобы каждая, кто только начинает путь, могла прийти, сесть в моё креслице, и я сделала бы ей макияж, который поможет впервые увидеть в зеркале настоящую себя — красивую, женственную, счастливую.
Все девочки заулыбались тепло, закивали, обменялись нежными взглядами и лёгкими объятиями.
Последней была Алиночка. Она покраснела до кончиков ушей, поправила халатик с пионами и тихо начала:
— Я Алиночка, раньше Андрей… 40 лет… Пришла в клинику совсем недавно… А за эти недели всё так изменилось… Псевдоэструс на третьей неделе, грудки растут, пизденочка всегда влажная… И Нганга…
Девочки слушали затаив дыхание, а когда она закончила, в комнате повисла восторженная тишина, а потом все разом ахнули и зашептались:
— Ой, Алиночка, псевдоэструс на третьей неделе?! Ты наша рекордсменка!
— И с Нгангой… он же никогда-никогда с пациентками не переходит грань!
— Ты такая смелая, солнышко! Мы тобой так гордимся!
Катенька обняла её первой, потом все набросились с тёплыми объятиями и поцелуями в щёчки.
— Ты вдохновляешь нас всех, — прошептала Лерочка. — Такая быстрая трансформация… это чудо ВТТ!
Вдруг дверь тихо открылась, и в проёме появился Нганга — в своей лаймовой форме, с широкой солнечной улыбкой.
— Прости, что прерываю, красавицы, — сказал он низким голосом. — Но мне нужна моя любимая девочка. Алиночка, можно тебя?
Девочки снова ахнули, зашептались: «Ой, это же Нганга!», «Алиночка, ты с ним?!»
Алина вспыхнула до ушей, но встала, поправила халатик и пошла к нему. Нганга взял её за ручку и вывел в коридор.
— Пойдём, солнышко моё, — прошептала он, целуя в макушку. — Сначала кофе, потом… немного поиграем.
Они зашли в «Пинк-бакс» — там было тихо, почти пусто. Нганга заказал Алиночке её любимый мокачино с розовыми сердечками, себе — чёрный кофе. Сели в уголке, он обнял её за талию, пальцы скользнули под халатик, лёгко коснулись сосочка.
— Ты сегодня такая красивая, — прошептал он. — Сосочки стоят, вижу даже через ткань.
Алина покраснела, но прижалась ближе.
— Нганга… я всё время о тебе думаю… и только что девочкам рассказывала про свою терапию и про тебя чуточек! Ты прямо знаменитость!
Он улыбнулся, поцеловал в губки нежно.
— Я соблюдаю профессиональные границы, но ты мне очень понравилась! А сейчас… пойдём ко мне в кабинет, я на перерыве, очень захотелось твой ротик!
Они быстро дошли до его кабинета — уютного, с мягким диваном и приглушённым светом. Нганга закрыл дверь на ключ, повернулся к ней.
— На коленочки, моя девочка.
Алина послушно опустилась на коврик, халатик распахнулся, открывая сисечки и кружевные трусики. Нганга расстегнул штаны — его огромный чёрный член уже стоял, толстый, венозный, головка блестела.
— Открой ротик, солнышко.
Алина взяла его в ручки, поцеловала головку нежно, потом облизала язычком по всей длине. Член пульсировал, становился ещё твёрже. Она открыла ротик шире, взяла глубже — головка упёрлась в горлышко, слёзки потекли, но это было так сладко. Нганга положил ладонь ей на затылок, начал двигать бёдрами — медленно, глубоко, заполняя ротик полностью.
— Хорошая девочка… соси своему мужчине…
Алина стонала тихо, слюни текли по подбородку, пизденочка намокла мгновенно — трусики стали влажными. Она ласкала яйца, кружила язычком, чувствовала, как он набухает ещё сильнее.
Вдруг она чуть отстранилась, член выскользнул из ротика с мокрым звуком, и она прошептала, глазки блестели:
— Нганга… милый… а можно… в пизденочку? Пожалуйста… я так хочу тебя внутри…
Он улыбнулся, погладил по щёчке.
— Не сейчас, солнышко. Вечером я тебя трахну как следует. А сейчас — только ротик. Чтобы ты весь день ходила и помнила вкус своего мужчины.
Он снова вошёл в ротик, ускорился — и через минуту зарычал тихо, прижимая её голову. Горячая сперма била мощно, густо, заполняя ротик. Алина глотала жадно, не проливая ни капли — теплая, солоноватая, такая любимая.
