Конец осени всегда наступает неожиданно, будто кто-то выключает тёплое бабье лето одним щелчком. Ещё вчера улицы были золотыми и мягкими, а сегодня под ногами серая клякоть, слякоть, мокрый снег, который не успевает лечь, а сразу превращается в холодную кашу.
У Светланки началась сессия — та самая, когда учебники под рукой, конспекты по всей квартире, а глаза усталые, но упрямые. Она могла просыпаться раньше меня, садиться за ноутбук, пить чай с мёдом и хмурить брови над статтями так, будто борется не с предметами, а с целой жизнью. Иногда она выглядела такой хрупкой и сосредоточенной, что я проходил мимо чуть тише обычного, чтобы не сбить её настрой.
У меня — работа. «Форвард» всегда требовал всего сразу: тексты, встречи, съёмки, правки, дедлайны, звонки, плюс наша железная Алла Борисовна, которой будто вшит датчик, реагирующий на любое отклонение от идеала. Каждый день — как пресс, который давит одновременно со всех сторон.
Тот огонь, что жил между нами осенью, тот лёгкий шёпот воздуха под платьем, те прогулки, взгляды, игры… всё отступило в тень. Не исчезло. Просто залегло под снег, как трава, которая ждёт весны. Но при всём этом — я чувствовал: то, что было осенью, не исчезло.
Оно просто ждёт. Под снегом. Под декабрьским воздухом. Ждёт своего момента вернуться в нас — ярче, чем прежде.
Когда я пришёл домой, уже темнело, и воздух был таким влажным, что казалось — снег вот-вот передумает и снова станет дождём. Я стряхнул обувь, прошёл на кухню — и сразу понял, что что-то случилось. Светик сидела на стуле, щёки чуть розовые, пальцы нервно играли со смартфоном.
— Что случилось, любимая? — спросил я, ставя на стол пакет с едой. — Проблемы с экзаменами?
— Не совсем… — она подняла глаза, и в них было что-то странное: смесь волнения и какого-то лёгкого блеска.
— Ну? — я сел напротив.
Она глубоко вдохнула.
— Мне написал Анатолий Васильевич.
— И что он хочет?
— Пригласил… в ресторан.
— Серьёзно?
— Да. Завтра. — Она смотрела на меня внимательно, оценивая мою реакцию.
Я хмыкнул.
— На “учёбу” позвал?
— Ну… формально да, — она усмехнулась краешком губ. — Но мы оба понимаем, что будет завтра после ресторана, любимый.
Светлана отодвинула чашку, потом придвинула обратно — и снова посмотрела на меня, уже смелее.
— Я должна была сказать тебе.
— Хорошо, что сказала.
Она чуть подалась вперёд.
— Игорь… ты только не обижайся. Но когда он написал… я сначала испугалась. А потом почему-то… — она запнулась, покраснела ещё больше. — Мне стало… интересно, и я возбудилась. Ты знаешь Игорь что у меня с ним был только минет, а тут после ресторана будет секс и мне любопытно, как это будет. Понимаешь?
Я не двигался, но внутри у меня что-то дёрнулось резко, как пазл, который внезапно встал на место.
— Это меня волнует, — сказал я честно. — Но… не так, как ты думаешь.
Она услышала это.
У неё расширились глаза, и в них проступил чистый, живой, неожиданный огонёк.
— Ты… тоже?
Я кивнул.
Света издала короткий, нервный смешок, подошла ближе ко мне — буквально на шаг.
— Господи, Игорь… — она коснулась моего плеча, скользнула ладонью чуть ниже. — Ты же… ты сейчас прям чувствуешь возбуждение, да?
Я ничего не сказал. Но это было и не нужно: она увидела всё по моему дыханию, по тому, как я напрягся.
— Скажи, — шепнула она, — мне можно завтра идти?
— Хочешь — иди, — сказал я.
— Нет. Не так. — Она положила ладонь мне на грудь. — Хочу услышать твоё “да”. Настоящее.
Я посмотрел на неё — и понял, что она уже всё решилпа, но последнюю грань должна пересечь со мной.
— Да, — сказал я. — Я согласен.
Она выдохнула, будто держала воздух всё время.
— Спасибо… — тихо сказала она. — Я боялась, что ты…
— Светланка, — перебил я. — Мы с тобой решили попробовать, пусть это будет завтра.
Она замолчала, вглядываясь в моё лицо, словно читая по буквам.
Потом медленно, очень медленно наклонилась ко мне, рукой схватила меня за член, зажала его, и тихо, почти неразборчиво сказала:
— Завтра… когда я поеду в ресторан… ты позвонишь мне.
Я смотрел на неё, не моргая.
— И я подниму трубку, положу телефон в сумочку и ты будешь слышать всё — сказала она ещё тише. — Хорошо.
У меня пересохло в горле.
— Ты уверена, что хочешь этого?
Она кивнула, и улыбка у неё была не дерзкая — а взрослая, тёплая, живая.
— Хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы слышал всё.
Чтобы я чувствовала тебя…
Я коснулся её талии. Она вздрогнула.
— Тогда я буду с тобой, — сказал я. — Завтра.
Она положила голову мне на плечо, и я услышал, как у неё сбилось дыхание — не от страха, а от того, что её собственная смелость её же и заводит.
— Вот и хорошо… — прошептала она.
Она стояла в моих руках, тёплая, возбуждённая, немного растерянная — и невероятно сексуальная.
Вечер следующего дня.
Когда я пришёл домой вечером, в квартире стояла тишина — только приглушённый шум душа из ванной. В коридоре пахло её шампунем, тёплым паром и чем-то ещё… тем нервным предвкушением, которое я уже весь день носил в груди. Я снял куртку, поставил сумку и несколько секунд стоял, слушая, как вода льётся ровно, ритмично.
Через пару минут дверь ванной приоткрылась, и Света вышла, замотанная в полотенце. Волосы собраны в пучок, увидела меня — и покраснела.
— Ты уже дома? — спросила она тихо.
— Уже, — ответил я.
Света кивнула и прошла в спальню. Я пошёл за ней, но сел на край кровати, давая ей пространство. Она открыла шкаф, достала маленькую коробочку, развернула — и я увидел красный комплект белья. Очень сексуальный, полупрозрачный и очень вызывающий.
Света заметила, что я смотрю, и уголки её губ дрогнули — не в улыбке, а в том коротком жесте женщины, которая чувствует на себе взгляд мужа и от этого становится ещё красивее.
— Думаешь, это… слишком? — спросила она, держа в руках этот яркий, красный лифчик.
Я сглотнул.
— Я думаю… ты знаешь, что делаешь.
Жена начала одеваться. Полотенце упало на стул, движения были спокойные, аккуратные, без позирования, но с той женской эротикой, что так увлекает нас мужчин. Надев бюстгальтер любимая поправила грудь, смотря в зеркало. Боже какая она сексуальная в красном бюстгальтере и без трусиков, почувствовав мой взгляд, Светланка посмотрела на меня и грациозно надела красные трусики. Я не мог оторвать от жены, свои глаза, мой член стоял а в душе творилось, чёрт зная что. Моя жена собирается на свидание и там её трахнут…
Потом пошли брюки. Тёмно-зелёные, строгие, деловые. С пиджаком в тон. И жёлтая блузка — мягкая, женственная, но подчёркнуто строгая. Контраст был такой яркий, что у меня внутри стало ещё горячее: под строгим костюмом —красное бельё, которое никто не увидит. Никто, кроме меня и любовника.
Она обернулась ко мне.
— Ну как? — спросила она, чуть поправляя воротник.
— Очень красиво, — сказал я. — И… необычно.
Света подошла ближе, села рядом на кровать, посмотрела мне в глаза и улыбнулась.
— Ты возбудился, любимый — она провела пальцами по моему члену под брюками. — Потерпи, пока я вернусь и поцеловала меня в губы.
На телефон пришло сообщение.
Уже такси приехало, любимый,- посмотрев на телефон, сказала Светлана и стала обувать полусапожки.
Я подал пальто, помогая его одеть.
— Всё… я пошла, — тихо сказала она, стоя в проёме. — Ты потом позвонишь мне. Как договаривались.
— Позвоню.
Она кивнула, и я заметил, как её пальцы дрогнули на ручке двери — едва-едва. Она на секунду закрыла глаза, словно собираясь с духом, открыла дверь и вышла.
И когда дверь тихо щёлкнула за её спиной, у меня внутри всё сжалось — и одновременно распахнулось. Посмотрев как любимая села в такси и уехала, я закрыв занавески, пошёл в кухню. Взяв бутылку виски я сел за стол.
Далее рассказываем от имени Светочки.
Ресторан оказался теплее, чем я ожидала. Не только из-за света — мягкого, золотистого, который ложился на столы, — но из-за того, как всё внутри кричало пафосом и роскошью. Телефон тихо лежал в моей сумочке, включённый, связанный с Игорем, и мысль о том, что он слышит мои шаги, моё дыхание, голос — странно успокаивала. И одновременно слегка обжигала.
Анатолий Васильевич поднялся из-за стола, увидев меня. Он улыбнулся приветливо, дружелюбно, и как-то сдержано. Возможно это было связано с моим строгим костюмом.
— Светлана… — сказал он, и в голосе была тень восхищения. — Вы прекрасно выглядите.
— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри, чуть поднимается тепло.
Мы сели. Официант принёс вино. Я сделала первый глоток — терпкий, прохладный — и почувствовала, как уходит сжатость в плечах. Рядом играла живая музыка: певица с мягким голосом, за её спиной небольшой ансамбль — клавиши, барабаны, саксофон. Атмосфера была почти камерной, интимной. Городские огни отражались в стекле, и всё казалось немного оторванным от реальности.
