Алекс и Катя устроились на диване в своей уютной квартире, в домашней одежде после долгого дня в универе: она в лёгких хлопковых шортах, облегающих бёдра, и свободном топике без бюстгальтера, где соски слегка проступали сквозь тонкую ткань, а он в боксерах и старой футболке, пахнущей его одеколоном с древесными нотками. Ноутбук стоял на журнальном столике, экран мерцал тусклым светом скучного фильма - диалоги тянулись монотонно, сюжет не цеплял, и воздух в комнате наполнился лёгким ароматом попкорна из микроволновки, смешанным с осенним дождём за окном. Катя заёрзала ближе, её бедро прижалось к его ноге, тёплое и гладкое, с лёгким шелестом ткани, и она положила руку на его колено, пальцы медленно поползли вверх, поглаживая внутреннюю сторону бедра.
Алекс ответил тем же, его ладонь скользнула под её топик, ощущая теплую кожу живота, чуть влажную от тепла комнаты, и поднялась выше, обхватывая грудь - полную, упругую, с соском, который мгновенно затвердел под большим пальцем, становясь шершавым и чувствительным. Катя выгнулась слегка, издавая тихий стон - низкий, вибрирующий, - и её рука пробралась в его боксеры, обхватывая член, который уже наливался теплом, становясь твёрдым под пальцами, с пульсирующей веной и лёгкой липкостью предэякулята. Они ласкали друг друга лениво, не отрываясь от экрана сначала, но скоро фильм забылся: её стоны стали чаще, она сжала его бедро ногой, направляя его руку ниже, к краю шорт, где ткань уже намокла от возбуждения.
Алекс стянул с неё шорты и трусики одним движением, обнажив гладкую киску - губки набухли, розовые и блестящие от сока, с мускусным ароматом, усиливающимся в теплом воздухе. Он опустился ниже, раздвигая её бёдра шире - мышцы напряглись под ладонями, кожа была горячей, слегка потной, - и начал с поцелуев по внутренним сторонам, губы ощущали солоноватый вкус кожи, с лёгким привкусом лосьона. Катя ахнула, вцепившись в его волосы пальцами, тянущими с покалыванием, и выгнула бедра навстречу, жестом направляя его ближе. Его язык скользнул по губкам - влажным, скользким, с сладковатым мускусом сока, который стекал каплями, - раздвигая их, кружа по клитору кончиком, то быстро, с влажным шорохом, то нажимая плоско, посасывая с чмокающим звуком. Пока он лизал, одной рукой он потянулся вверх, скользнув под её топик снова, и обхватил грудь Кати - полную, упругую, с кожей, чуть влажной от пота, и соском, уже торчащим твёрдым, как горошина. Пальцы сжались вокруг неё, сминая мягко, но настойчиво: большой палец растирал сосок кругами, нажимая с лёгким щипком, который отзывался в ней дрожью, а ладонь сжимала всю грудь ритмично, то усиливая хватку, чтобы почувствовать, как она поддаётся под рукой, становясь ещё более чувствительной, то расслабляя, чтобы дать передышку, но сразу возвращаясь к массажу — это создавало волны удовольствия, синхронизированные с движениями языка, заставляя её стоны вибрировать глубже.
Вторая рука тем временем скользнула между её бёдер, пальцы - средний и указательный - вошли внутрь неё медленно, ощущая тесный, горячий проход, обволакивающий их пульсирующим теплом, с хлюпающим звуком от обильного сока, который стекал по пальцам, делая всё скользким и липким. Он двигал ими в том же темпе, что и язык: когда кончик языка кружил быстро по клитору, пальцы толкались внутрь резче, глубже, растирая стенки изнутри круговыми движениями, нажимая на чувствительные точки с лёгким изгибом, чувствуя, как мышцы внутри сжимаются вокруг них, пульсируя в ответ; а когда язык замедлялся, нажимая плоско и посасывая, пальцы выходили почти полностью, только чтобы войти снова лениво, растягивая вход, меняя темп от быстрого, почти фрикционного, с влажным шорохом и чавканьем, к медленному, глубокому, где он задерживался внутри, шевеля пальцами, чтобы растереть каждую складку, усиливая нарастающее напряжение. Это синхронизированное движение - мнущая грудь рука сверху, добавляющая остроты через сосок, и проникающая рука внутри, меняющая ритм от ускоренного к затяжному - доводило её до края: она стонала громче, тело дрожало, бедра сжимались ритмично, и она добавила руку, нажимая на его голову сильнее, чтобы он усилил давление. Её стоны перешли в всхлипы, она изогнулась дугой, мышцы живота напряглись, и оргазм накрыл её: тело сотряслось, бедра сжали его голову с мягким давлением, сок хлынул на язык обильным потоком, сладким с солоноватой ноткой, запах усилился, густой и интимный, а внутри пальцы почувствовали спазмы, сжимающие их туго, выталкивающие ещё больше влаги.
Алекс отстранился медленно, губы и подбородок блестели от её сока, вкус ещё витал во рту, мускусный и притягательный. Он сел рядом, глядя на неё - на раскрасневшиеся щёки, полуприкрытые глаза, грудь, поднимающуюся в тяжелом дыхании, соски торчащие твёрдыми, кожу, покрытую лёгким потом, блестящим в мерцающем свете ноутбука. Его член стоял колом, головка блестела от смазки, капли стекали по стволу, делая кожу липкой и горячей. Он обхватил его рукой, подрачивая лениво - пальцы скользили с тихим шорохом кожи о кожу, размазывая предэякулят, чувствуя пульс в венах и тяжесть яиц, пока Катя отходила, её дыхание выравнивалось, тело расслаблялось, стоны затихали в тихие вздохи.
Катя села, её глаза всё ещё блестели от недавнего удовольствия, губы приоткрылись в лёгкой улыбке, а дыхание было чуть учащённым, с лёгким ароматом её собственного возбуждения, смешанным с его. Она отодвинула его руку от члена и наклонилась, чувствуя, как её волосы ниспадают на его бедра, щекоча кожу. Её губы сначала коснулись головки нежно, как лёгкий поцелуй - мягкие, тёплые, с лёгким чмокающим звуком, пробуя солоноватый вкус предэякулята, который вязко растекался по языку, мускусный и притягательный. Она обхватила ствол плотно губами, создавая вакуум, как горячий бархатный туннель, и щеки втянулись внутрь, усиливая давление - он почувствовал, как стенки её рта сжимают его со всех сторон, пульсируя в ритме её дыхания.
Язык сразу включился в игру: кончик закружил по уздечке, скользя по чувствительной коже с влажным шорохом, то быстро флиртуя кругами, то нажимая плоско, растирая снизу вверх, слизывая капли смазки, которые стекали по стволу, делая всё скользким и липким. Она чередовала движения - иногда язык обводил головку по кругу, как ленивый вихрь, касаясь каждой венки, чувствуя, как они пульсируют под ним, а иногда нырял глубже, прижимаясь к нижней стороне члена, добавляя трение и тепло. Вкус стал интенсивнее: солёный от пота, смешанный с её слюной, которая обильно стекала, хлюпая при каждом движении, и мускусный аромат его возбуждения заполнил её нос, усиливая собственное желание.
Она начала сосать ритмично, заглатывая глубже с каждым толчком головы - вниз, обхватывая почти до основания, где губы растягивались вокруг толщины, щеки вжимались, создавая ещё большее сжатие, как будто пытаясь выжать из него каждую каплю удовольствия, и вверх, с лёгким отпусканием, но не полностью, чтобы вакуум не прерывался, а только усиливался чмокающим звуком на подъёме. Одной рукой она перебирала его яйца - тяжёлые, покрытые тонкой, чуть влажной от пота кожей с лёгкими волосками. Она сжимала их нежно, но ритмично, в такт движениям головы: когда голова опускалась вниз, пальцы мягко сжимали, массируя снизу вверх, чувствуя, как они подтягиваются и напрягаются, а когда поднималась - расслабляла хватку, перекатывая их в ладони, добавляя лёгкое давление большим пальцем на основание, где кожа была особенно чувствительной. Это создавало пульсирующий ритм, синхронизированный с её ртом - сжатие яиц усиливало ощущение в члене, делая каждый толчок волной удовольствия, которая нарастала от основания до головки.
Алекс застонал низко, гортанно, его руки легли на её голову, пальцы запутались в мягких, чуть влажных от пота волосах, не давя, а просто направляя, чувствуя, как она ускоряет темп. Её щеки то втягивались глубже, усиливая вакуум, то расслаблялись для передышки, но язык не останавливался - он играл неустанно, то закручиваясь вокруг ствола внутри рта, то выскальзывая наружу, чтобы облизать снизу, оставляя слюну стекать каплями. Запах секса усилился, густой и интимный, смешанный с её шампунем и его одеколоном, а стоны Алекса стали чаще, бедра задрожали в предвкушении.
Катя чувствовала, как его член набухает ещё сильнее в её рту, вены пульсируют под языком, и оргазм приближался неизбежно - Алекс застонал громче, бедра напряглись, а руки в её волосах сжались сильнее. Когда он кончил, сперма хлынула толчками, густыми струями, заполняя её рот — кремовый вкус с лёгкой горечью, горячий и обильный, смешанный со слюной, которая делала всё вязким и скользким. Но она не проглотила: вместо этого, она прижала губы плотнее вокруг головки, щеки втянулись, удерживая жидкость внутри, и продолжила играть с членом, не отпуская его полностью.
Её язык закружил по головке медленнее, но настойчиво - кончик растирал уздечку с лёгким нажимом, скользя по сверхчувствительной коже после оргазма, где каждый касание отзывалось в нём острым, почти болезненным удовольствием, как электрический разряд, балансирующий на грани боли, но не переходящий её. Она сжимала губами ствол ритмично, то усиливая вакуум, втягивая щеки внутрь, чтобы создать тугое кольцо, которое массировало его с тихим хлюпаньем, то расслабляя, давая передышку, но сразу возвращаясь к давлению - это делало ощущения интенсивными, почти невыносимыми, его тело дёрнулось, бедра инстинктивно попытались отстраниться, но она удерживала его рукой у основания, не давая уйти. Одновременно, пальцы на яйцах продолжали сжимать в такт: нежно, но настойчиво, перекатывая их в ладони, с лёгким потягиванием кожи, чувствуя, как они всё ещё подрагивают от недавнего спазма, добавляя к этой пост-оргазменной пытке нотку уязвимости - почти больно, когда она сжимала чуть сильнее, заставляя его ахнуть, но она знала границу и не переходила, держа его в этом сладком напряжении, где удовольствие смешивалось с переизбытком чувствительности.
Наконец, она приоткрыла губы слегка, выпуская сперму из рта - густая, теплая жидкость потекла медленно, сначала каплями, потом тонкой струйкой, стекая по её подбородку и падая на его член, обволакивая головку и ствол липким, блестящим слоем, смешанным со слюной. Она продолжала подрачивать его рукой теперь, пальцы скользили по мокрой коже с тихим шорохом, размазывая сперму по всей длине, делая всё ещё более скользким, и позволила остальному стечь ниже - на его яйца, тяжёлые и расслабленные, и дальше, на ткань боксеров, где она впитывалась тёмными пятнами, оставляя влажный, мускусный след. Запах стал гуще, солоноватый и интимный, а Алекс выдохнул с дрожью, тело его обмякло, но с лёгким покалыванием от этой затянувшейся ласки. Катя поднялась наконец, её губы и подбородок блестели от смеси, глаза сияли от шаловливого удовлетворения, и она прижалась к нему, чувствуя, как их тела слипаются в тепле и липкости.
Нужно было идти в душ, но не было ни сил, ни желания. Они остались на диване, тела переплетённые, потные и расслабленные, запахи секса, попкорна и дождя смешались в уютный аромат. Фильм всё бормотал фоном, вечер только начинался.
