Глава 2: Неловкий Катализатор
Утро не принесло облегчения. Оно лишь вернуло Елену в колею: кофе на бегу, суета в школьной учительской и липкое ощущение, что её жизнь — это заезженная пластинка. Весь день она ловила себя на мысли, что ждёт вечера, но не ради отдыха, а из-за того горячего «уголька», который вчера так и не дал ей уснуть.
Вечер встретил её запахом залежавшегося мусора в прихожей. Пакет стоял на том же месте, где она оставила его утром. Она намеренно бросила его здесь перед уходом, превратив в немой ультиматум: заметит ли он, поможет ли, сделает ли хоть шаг навстречу без её прямой просьбы? Пакет стал лакмусовой бумажкой их брака.
Алексей сидел в кресле с телефоном. Его спокойствие, его неподвижность, его способность игнорировать всё, что выбивалось из его комфорта, вдруг показались Елене невыносимыми.
— Лёша, ты издеваешься? — она даже не разулась, бросив сумку на тумбочку. — Пакет стоит здесь двенадцать часов. Вонь на всю квартиру!
Он даже не поднял головы, лишь лениво махнул рукой.
— Лен, ну не начинай. У меня был тяжелый созвон. Вынесу через пять минут.
— Эти «пять минут» длятся уже вечность! — её голос сорвался на крик, чего она сама от себя не ожидала.
В этом крике было всё: и обида на его вчерашнее «спина не разогнется», и злость на зеркало в ванной, и тошнота от запаха лавандового освежителя.
— Тебе плевать на всё, что я прошу! Тебе плевать на этот дом!
Она схватила злосчастный пакет, и пластик с противным треском лопнул. Кислая жижа и какие-то осклизлые очистки вывалились прямо на паркет, пачкая носки её туфель. Елена замерла, глядя на этот позорный натюрморт у своих ног. Она, завуч с безупречной репутацией, стояла в луже собственных бытовых отходов, чувствуя, как этот удушливый запах окончательно смывает её самообладание.
— Черт! — Елена всплеснула руками, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия.
Алексей наконец встал. Его лицо больше не было сонным. В глазах мелькнула редкая для него вспышка ярости — ответ на её истерику.
— Хватит орать, Лена! Ты ведешь себя как сумасшедшая из-за кучи мусора!
Он шагнул к ней, намереваясь забрать остатки пакета, но Елена, ослепленная обидой, попыталась оттолкнуть его.
— Уйди! Я сама всё сделаю, раз ты не в состоянии!
Она хотела проскочить мимо него в кухню за тряпкой, но Алексей, не давая ей уйти от разговора, резко выбросил руку вперед. Его пальцы, сухие и горячие, сомкнулись на её запястье. Она кожей почувствовала жесткие, почти забытые мозоли на его ладони — напоминание о том, что этот человек всё ещё чертовски силен.
— Хватит! — рявкнул он. Короткая команда ударила наотмашь. Это был не его «инженерный» голос, а голос мужчины, которому надоело оправдываться и слушать упрёки.
Елена замерла. Резкий рывок заставил её развернуться к нему. Его хватка была неожиданно жесткой, почти грубой. Она почувствовала под его ладонью биение своего пульса — рваное, частое. Алексей дышал тяжело, его ноздри гневно раздувались, а плечи теперь нависали над ней, подавляя своей массой.
На мгновение в прихожей повисла тяжелая, душная тишина. Она смотрела в его потемневшие глаза и видела в них не мужа, с которым прожила двадцать лет, а силу. Необузданную, первобытную мощь, которую он обычно прятал под маской вежливости.
Алексей тут же опомнился. Он разжал пальцы, словно обжегся, и отступил на шаг. На её бледной коже уже проступали красные пятна от его хватки.
— Черт... Лен, прости. Я не хотел... Извини, я просто хотел тебя остановить. Сильно больно?
Он потянулся к её руке, уже мягко, с виноватым лицом, но Елена инстинктивно спрятала запястье за спину.
— Не трогай меня, — выдохнула она, чувствуя, как по телу прокатывается пугающая, электрическая волна.
Она ожидала, что будет злиться. Ожидала, что назовет его грубияном или ещё позлеще. Но вместо этого её низ живота отозвался такой резкой, тягучей пульсацией, что у неё перехватило дыхание. Место, где только что были его пальцы, горело. Этот короткий момент его превосходства, его вспышка власти подействовали на неё сильнее любого афродизиака.
Ей, всегда ратовавшей за достоинство и спокойствие, сейчас до дрожи в коленях хотелось, чтобы он не отпускал её. Чтобы он снова смял её волю, прижал к стене и заставил замолчать не словами, а этой самой пугающей силой.
— Я... я пойду уберу, — пробормотала она, не смея поднять на него глаз.
Она почти сбежала на кухню, сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Елена включила воду и уставилась на свои дрожащие руки. В отражении кухонного окна она увидела женщину с лихорадочным блеском в глазах и расширенными зрачками — незнакомку, которой она сама себя не знала. Ей было стыдно. Ей было страшно от того, как именно её тело отреагировало на его грубость.
«Что со мной не так?» — думала она, прижимая пылающее запястье к холодной щеке.
Тонкая ткань домашней одежды казалась невыносимо лишней — кожа требовала продолжения того жесткого контакта. За последние лет пять она впервые чувствовала себя не «старым домом», а оголенным проводом. И самое пугающее было то, что ей хотелось повторения. Ей хотелось узнать, на что еще способен этот проснувшийся в её муже зверь.
