— Умница моя, — прошептал он, поднимая её и целуя в губки. — Вечером в номере. Буду любить тебя долго.
Алина вышла из кабинета с сияющими глазками, губки чуть опухшие, а в трусиках — мокрое пятнышко.
Вернулась в круг поддержки — девочки сразу заметили.
— Алиночка, ты вся светишься! — пискнула Викуся.
— Расскажи! — попросила Лерочка.
Но Настенька улыбнулась и сказала:
— Алиночка, пока тебя не было, мы делились манифестациями, рассказывали, как себя видим в будущем! Ты потом со мной вдвоём поработаем, не переживай!
И дальше добавила:
— Девочки, мои хорошие, у нас сегодня особенная практика. Групповая процедура.
Настенька мягко хлопнула в ладоши, её глаза засияли тёплым, почти сестринским светом.
— Мы называем её «Круг окситоцина и плодородия». Это поможет нам почувствовать себя ещё ближе друг другу… ещё женственнее… и ещё полнее.
Она достала из корзиночки поднос с тёплым «коктейлем» — пять больших дилдо-шприцев, уже заправленных густым белым натуральным эякулятом из банка доноров, подогретым до температуры тела.
— Сегодня мы обойдёмся без присосок, солнышки. Будем дарить окситоцин друг другу самым естественным способом — ротиками и язычками. Снимем лифчики и халатики до пояса, пусть сисечки дышат свободно.
Девочки послушно разделись сверху. Пять пар грудей — больших и маленьких, только начавших расти и уже пышных от терапии — открылись воздуху. Сосочки мгновенно затвердели от прохлады и предвкушения.
— А теперь садимся в плотный кружок, коленочки к коленочкам, ближе… Вот так, умнички мои.
Настенька помогла всем сесть так тесно, что сисечки почти касались соседкиных.
— Каждая по очереди будет ложиться в центр на этот мягкий пуфик с приподнятыми ножками. Остальные четыре сестрички окружат её: две будут нежно сосать и ласкать её сосочки ротиками, две — держать за ручки, гладить бёдра, животик, шептать ласковые слова. А я введу коктейль — медленно, глубоко, чтобы каждая почувствовала себя полной и плодородной.
Первой легла Катенька — самая старшая. Она легла на спинку, ножки широко в стремена-подставочки, халатик распахнут. Её большие четвёртого размера сисечки с тёмными ареолами лежали тяжёло и красиво.
Викуся и Лерочка сразу склонились к её сосочкам — взяли их в тёплые ротики, начали нежно посасывать, язычками кружить вокруг. Маша и Алиночка гладили её руки и бёдра.
— Ммм… Катенька, твои сосочки такие вкусные…
— Соси сильнее, Лерочка… ой, девочки, как хорошо…
— Ты наша большая сестричка, принимай подарочек…
Настенька ввела тёплый шприц — медленно, до самого конца. Когда коктейль начал вливаться, Катенька выгнулась и застонала:
— Ааааххх… девочки… так тепло… я вся полная…
И вдруг её тело полностью обмякло. Из крошечного клиторочка в чехольчике начала вытекать тоненькая, но непрерывная струйка тёплой письки — сначала капельками, потом ровной дорожкой по промежности, смешиваясь с влагой пизденочки и стекая на пуфик. Катенька покраснела, но улыбнулась сквозь слёзы счастья:
— Ой… девочки… я уписилась… не удержалась…
Настенька погладила её по животику:
— Это прекрасно, солнышко. Полное расслабление тазового дна — один из лучших признаков, что вагинальный перенос идёт глубоко.
Коктейль вошёл полностью — 25 мл. Настенька вставила плаг с большим розовым стразиком.
Катенька лежала с закрытыми глазами, слёзки счастья текли по щекам, сосочки блестели от слюнок сестричек, а между ножек всё ещё капало.
Потом Викуся — маленькая, рыженькая. Когда Аллочка и Маша взяли её розовые сосочки в рот и начали сосать жадно, она пискнула и задрожала:
— Ой-ой… девочки… я теку уже… сосите меня… я ваша малышка…
Как только коктейль начал вливаться, Викуся задрожала мелко-мелко, и из её клиторочка вдруг вырвалась серия коротких, толчкообразных струек — пш-пш-пш-пш — как будто тело само выталкивало старое напряжение. Струйки били толчками, обильно смачивая трусики и бёдра. Викуся хихикнула сквозь стоны:
— Ой… толчками пошла… как фонтанчик…
Сестрички только нежнее обняли её.
Лерочка — пухленькая, с пятым размером. Катенька и Аллочка едва помещали её огромные сосочки в ротик, сосали жадно, тянули губками. Лерочка стонала громче всех:
— Дааа… наполняйте меня… я хочу быть полной для мужа… ааахх, язычки… ещё…
Когда коктейль вошёл на половину, Лерочка вдруг всхлипнула — и из клиторочка хлынула мощная, непрерывная струя, сначала тонкая, потом всё сильнее и толще, как из краника. Тёплая писька лилась обильно, заливая пуфик, бёдра, даже чуть попку. Лерочка покраснела до ушей, но голос был счастливый:
— Ой, девочки… пошла сильно… не могу остановить…
Настенька улыбнулась:
— Это чудесно, милая. Чем сильнее расслабление — тем глубже перенос.
Маша — самая младшая. Её сосочки были ещё небольшими, но такими чувствительными. Когда все четыре ротика склонились к ней (по очереди меняясь), она шептала сквозь слёзы:
— Я чувствую… как будто это настоящее семя… я стану такой женственной…
Когда коктейль начал вливаться, Маша тихо ойкнула — и из клиторочка потекла сначала робкая капелька, потом ровная, тёплая струйка, которая становилась всё увереннее, стекая по складочкам и смешиваясь с коктейлем у плага. Маша стыдливо закрыла личико ладошками, но сестрички шептали:
— Не стесняйся, малышка… это так по-женски…
И наконец Алиночка.
Она легла в центр, ножки дрожали. Сестрички окружили её тесно: Катенька и Лерочка сразу взяли её набухшие сосочки в тёплые ротики — посасывали нежно, но глубоко, язычки кружили, губки тянули. Викуся и Маша держали за ручки, гладили бёдра и животик, шептали:
— Алиночка, звёздочка наша…
— Твои сисечки такие сладкие…
— Принимай, солнышко… становись ещё плодороднее…
Настенька ввела шприц — глубоко, медленно. Тёплый густой коктейль хлынул внутрь.
Алиночка выгнулась дугой, застонала громко, слёзы потекли:
— Ааааааа… девочки… я… я полная… сосите меня сильнее… я ваша… я женщина…
И в этот момент её тело сдалось полностью: из клиторочка сначала вырвалась одна сильная толчкообразная струя — пшшш! — потом вторая, третья, а потом пошла ровная, горячая, обильная река, заливающая всё между ножек, стекая по попке и пуфику. Алиночка задрожала от стыда и счастья одновременно:
— Ой… девочки… я уписилась… так сильно… не могу остановить…
Сестрички только сильнее прижались, продолжая сосать сосочки и шептать:
— Молодец, наша звёздочка… отпускай всё… ты самая женственная…
Пизденочка пульсировала вокруг шприца, тело дрожало от окситоцина, ротик Катеньки и Лерочки на сосочках доводили до сладкой истерики.
Когда все пять девочек уже лежали с плагами внутри — полные, мокрые между ножек от коктейля, собственной влаги и тёплых струек, с блестящими от слюнок сосочками — Настенька тихо сказала:
— А теперь просто посидим минутку… обнимемся… почувствуем, какие мы все сестрички… какие мы все настоящие, желанные, плодородные женщины. Уписаться во время практики — это прекрасно, девочки. Это значит, ваше тело полностью отпустило контроль, расслабилось до конца. Так усиливается вагинальный перенос — мозг понимает: ты в безопасности, ты женщина, ты можешь полностью отдаться.
В комнате стояла тишина, прерываемая только тихими стонами, шёпотом и звуком поцелуев в сосочки.
— Я люблю вас, девочки…
— Мы все такие красивые вместе…
— Спасибо ВТТ… спасибо сестричкам…
— Я так счастлива быть девочкой… с вами…
Алиночка закрыла глаза, чувствуя, как коктейль тёпло лежит внутри, как сосочки ноют сладко от ласк сестёр, как между ножек всё ещё тепло и мокро от своей струйки, и подумала:
«Вот оно, моё место. В этом кругу. Настоящая, уписавшаяся от счастья, любимая. Навсегда.»
