— Ты слышала?
Варя была красная, как рак, и нервно крутила в руках ручку:
— Слышала, — буркнула девочка, ещё сильнее покраснев. — Видимо, недостаточно, если ты с другими ходишь, — добавила она тише.
— Я думал... После того раза, у Аньки, когда... думал, ты меня ненавидишь...
— Почему? — подняла глаза девушка. — Я считала, что это ты не хочешь со мной общаться, я же тогда убежала, струсила... — развела она руками.
— Тебя-то за что? Наоборот... — Витя остановился, пытаясь придумать это «наоборот».
— Понятно, — Варя поджала губы. — И что теперь? У тебя ведь есть Оля! Как НАМ теперь быть?
Витя хотел было уже начать уверять её, что Оля — это временно, что завтра он с ней расстанется, и они наконец смогут быть вместе... Но готовящиеся слететь с языка слова застряли, когда он осознал глубину пучин взаимоотношений, в которых оказался. Первая его девушка души в нём не чаяла, он сам получал от неё всё, о чём может мечтать любой парень. И бросить всё ради чего? Призрачной надежды получить хоть что-то подобное когда-нибудь от этой гордячки и трусихи? Через несколько месяцев они разъедутся, у них начнётся взрослая жизнь, где прежние обещания обнулятся, и ради этого короткого мига призрачной надежды обладания первой любовью ломать все сложившиеся связи?
Он лихорадочно соображал, что делать и как сказать. Варя ждала, поглядывая на него с затаённой надеждой. Вдруг Витя оказался между двумя девушками. И сейчас именно он решает, с кем ему быть, а девушки зависят от его решения! Удивительное чувство! Ещё недавно он и помечтать о таком не мог!
Витя вдруг осознал, что может ставить условия. Осознание этого факта преисполнило его необыкновенным воодушевлением и несвойственной наглостью. Поэтому он снова взглянул на Варю, сидевшую теперь скромно и тихо в ожидании его вердикта, и спросил твёрдо, даже утвердительно:
— Я порву с Олей, если ты мне дашь!
— Что-о-о-о!? — взвилась девушка.
— Дашь. Мне, — твёрдо повторил парень, глядя, как по лицу девушки идут разноцветные полосы стыда, ярости и возмущения.
— Да как... да с чего бы я должна... для этого надо... с ума сошёл... придурок... — шипела девушка, лихорадочно собирая со стола свои вещи.
Через минуту она ушла. А Витя вдруг громко и с облегчением засмеялся: оказывается, решать личные проблемы можно довольно просто.
***
Тем же днём он был у Ольги, они кувыркались, всё больше дурачась. Она добралась до "своей игрушки" и засосала её глубоко, чуть не подавившись. Освободила рот, закашлявшись и подняла на него заслезившиеся глаза.
— Не надо так глубоко! Мне за тебя страшно! — попросил он.
— Хотела тебя удивить, — оправдывалась она.
— У тебя получилось. — Похвалил он её.
И она продолжила, пока через довольно продолжительное время он не кончил.
— Поцелуешь меня? — вкрадчиво спросила она, поднимаясь.
— Когда я отказывался?! — Витя буром двинулся на неё, заваливая на спину.
— Ах, — раскинула она руки в притворной капитуляции. Он потянул с неё шортики вместе с трусиками. Теперь она не бегала перед началом в ванную, и запах её, сильный и круживший голову, сразу защекотал его широко раскрытые ноздри. Он вдохнул чарующий аромат, окинул взглядом «делянку», облизанную и знакомую в каждой черточке, и нахлобучился раскрытым ртом на лоснящийся от смазки порозовевший пирожок. Дальше следовали охи и вздохи и, как награда, долгожданная и бурная разрядка разметавшейся по кровати девушки.
Один раз они так раздухарились, что чуть не пропустили приход домочадцев. Встречала их парочка судорожно одевшимися, красными и взъерошенными. Но всё обошлось. Мамаша смутилась больше всех, а папаша, солидный пузатый мужчина, только хмыкнул, оглядев Витю придирчиво, но снисходительно. Потом они долго давились от смеха в Ольгиной комнате, теперь облегчённо переживая тот минутный ужас, как забавное приключение.
Витя был уверен, что избавился от Вари навсегда, предъявив ей такое недвусмысленное и наглое требование. Но ещё через неделю её печальных подглядываний, которые он чувствовал боковым зрением, они снова остались наедине со своим проектом, который в отличие от дел любовных имел чёткие сроки исполнения.
Она старательно делала вид, что думает только о работе, пока Варя, набравшись духу, не выпалила:
— Витя, помнишь, ты говорил...
— Про что? — Витя намеренно "включил дурака", то ли глумясь, то ли сознательно избегая дальнейшего разговора.
— Ну, про наши... отношения.
— Помню.
— Ты сказал, что порвёшь с Ольгой, если я тебе дам! — Девочка выпалила это, преисполненная внутренней решимости.
— Да, помню. И как ты меня обозвала и убежала, тоже помню, — не сдавался Витя. Он уже знал, что Варя скажет. Ему было стыдно от этого: и за себя, что он посмел ей такое предложить, и за неё, что она имела слабость или отчаяние на такое согласиться. Ведь как сильно надо было растерять самоуважение, чтобы без любви, вот так, по требованию, дать парню просто из мести другой?! «Не говори этого, не надо, я был дурак, что предложил такое», — молил он про себя.
— Я согласна! — выдохнула девушка, залившись краской до самых корней своих светленьких волос.
*** продолжение следует ***
