Таверна «Хромая кобыла» воняла, как множество таких же на тракте между Новиградом и Оксенфуртом: кислое пиво, застоявшийся дым от лучин, подгорелый жир и пот немытых тел. В воздухе висела густая пелена — смесь перегара, пролитого эля и едва уловимого запаха гнили из‑под половиц. Я втянула ноздрями этот привычный коктейль, и на губах сама собой расцвела улыбка. В мире, где эльфы — мятежники, а полукровки — отбросы, такие места были моим убежищем.
Я не кривилась. Под капюшоном плаща, скрывающим острые уши и тонкие черты матери‑эльфийки, я улыбалась — мягко, певуче. Пальцы скользнули по струнам лютни, пробуждая первый аккорд. Пела словно передомо мной не для десятка полупьяных мужиков, а забытый двор какого-нибудь поместья, где нелюдей не жгут на кострах. Где музыка ещё имела силу, а не служила лишь приправой к низменным желаниям.
«Ты пил мою кровь, как вино из кувшина,
И я лишь сильнее прижималась к тебе…