ГЛАВА 3
В первый день мы посетили два музея, какую-то выставку, и на большее нас не хватило. Мы ввалились в номер и, упав на кровать, больше не вставали. Ноги просто отваливались.
Вечер второго дня застал нас на Карловом мосту. Толпа редела, солнце садилось за Пражский Град, окрашивая камни в медный отлив. Таня сбросила кардиган, осталась в простом льняном платье. Лёгкий ветер колыхал подол. Она закрыла глаза, жадно вдохнула воздух.
— Здесь… так классно, — сказала она, глядя на тёмную воду Влтавы.
— Да, — согласился я, стоя сзади и касаясь её плеч. Кожа под пальцами покрылась мурашками. — Красиво.
Она не ответила, лишь откинула голову назад, положив ее мне на плечо. Дыхание было спокойным. Мои руки медленно скользнули с её плеч. Ладони остановились на предплечьях, большие пальцы провели по коже — она вздрогнула.
— Так непривычно, — прошептала она, чуть подергав плечами, словно пытаясь устроиться поудобнее. — У этих, ну, местных тут… Иногда наряды такие вульгарные. Вот одна… Майка, сквозь которую всё видно, штаны в дырках, что трусы наружу. А вчера помнишь? — Она посмотрела на меня, приподняв голову. — Эта, в кофточке, застегнутой на пуговицу меж ее… Грудей, видел же?
— Видел, — я улыбнулся.
— Понравилось? — Таня прищурилась.
— Да. Но ты больше нравишься. И ты — лучше, — ответил я, прошептав у самого её уха. Она замерла. — А здесь, Тань, ... в чужой монастырь со своими правилами.
— Ну да, и ты бы спокойно, — она опять посмотрела на меня, — если бы я в таком, а?
— Ну не так чтобы, но я бы точно очень возбудился.
— Макс, опять шутки через одно место, — она развернулась и шуточно ударила ладонью по плечу.
Моя ладонь в ответ обняла её талию, притянула к себе. Она прижалась ко мне, по телу прошла волна. Я прижался губами к шее, поднялся к месту под мочкой уха, от чего она привычно уже вздрогнула.
Её руки обвили мою шею, стараясь прижать крепче.
— Пошли, — голос стал низким, хрипловатым. — В отель. Сейчас же.
Мы шли быстро, благо идти было не так далеко. Моя рука в ее сжата, будто она боялась, что я вдруг передумаю и уйду. Поцелуи, жадные, начались уже в лифте. Она отвечала, кусая губу, когда я целовал шею жены, её пальцы впивались в мои волосы. Мы чуть не упали в коридоре, пока шли до номера. Таня приятно меня удивляла таким порывом.
Тишина номера была нарушена нашим смехом и короткими фразами, проскальзывающими между поцелуями. Я щелкнул замком, отрезая нас от остального мира. Таня оттолкнула меня и прошла, застыв посреди комнаты. Она кокетливо улыбалась, кончики пальцев касались края рубашки, теребя пуговицу в самом низу.
— Что дальше? — спросил я, не двигаясь, давая ей возможность продолжить.
Она, казалось, стала реже дышать. Пальцы медленно стали расстёгивать пуговки. Она смотрела на меня, не убирая взгляда, чуть покусывая губу. Ткань рубашки соскользнула с плеч, обнажив верх груди, тень между ними, край лифчика.
— Дальше ты — мой, — в её голосе прорвалось явно сдерживаемое желание. — Я хочу тебя. Сейчас.
Юбка соскользнула и упала на пол с мягким шуршанием. Она стояла в простом белье, вид которого возбуждал меня покруче любого кружева. Грудь высоко поднималась с каждым вдохом.
Я подошёл. Мне не хотелось ласкать — хотелось взять. Руки обхватили под бёдра, подняли. Она обвила меня ногами, каблуки впились в спину. Мы рухнули на кровать.
Мир сузился до простых вещей: запаха её кожи, хрипа дыхания, шуршания снимаемого белья. Смеха, слов, стонов… Движений, медленных и размеренных. До «я тебя люблю» во время того, как я кончил одновременно с ней.
Глаза приоткрылись. Я проснулся, едва почувствовав движение. Таня осторожно сползла с кровати и направилась в ванную. Я не стал её окликать, притворился спящим. Она всегда бежала ополоснуться после, даже когда я говорил, что можно же просто поваляться еще немного, наслаждаясь. В этот раз она, наверное, просто решила нарушить это свое правило, но не выдержала долго.
Я не стал что-то говорить, да и просто наблюдать за ней сквозь ресницы было приятно.
Утренний свет просачивался сквозь шторы, ложась на её кожу. Он скользил по плечам, мягко переходил на спину и терялся в изгибе поясницы. Я разглядывал её, как в первый раз. Спина с двумя едва заметными ямочками чуть выше копчика. Затем взгляд опустился на бёдра. Широкие, женственные. Машинально отметил следы на коже, особенно на внешней стороне.
Таня потом обязательно скажет, что люди подумают, будто я её бью, хотя вряд ли эти места увидит кто-то, кроме меня.
Она провела ладонью по животу. Он не был плоским, чуть даже выступал, но именно таким он мне нравился.
Проходя мимо зеркала, она мельком глянула на своё отражение и замедлила шаг. Её взгляд скользнул по фигуре. Затем она повернулась к зеркалу почти в фас, заложила одну руку за голову — грудь приподнялась и округлилась. Она замерла на мгновение, любуясь. Потом развернулась профилем, положила ладонь на живот и слегка втянула его. Наверное, в этот момент в голове у нее промелькнуло: «Я толстая и надо худеть», а может и нет, может, она, наоборот, посчитала, что живот идеален. Пальцы её медленно провели от талии вниз по бедру — движение было нежным, почти неосознанным. Кожа под её же прикосновением, должно быть, покрылась мурашками.
Она ещё постояла, повернулась другим боком, свет, как по заказу, чётко очертил контур груди — полной, манящей. Она подняла руки и накрыла грудь ладонями, и от этого прикосновения слегка вздрогнула, будто сама удивилась отклику. Затем быстро обернулась к кровати — не проснулся ли я?
Я замер, стараясь дышать ровно и глубоко.
Убедившись, что я сплю, она опять посмотрела в зеркало и чуть улыбнулась уголком рта.
Еще раз крутанувшись, она, стараясь не шуметь, прошла в ванную. Включилась вода.
Я наконец перестал притворяться и, перевернувшись на спину, уставился в потолок. Так и лежал с закрытыми глазами, слушая шум воды из ванной, передаваемый гулом просыпающейся за окном улицы. Наблюдение за тем, как она любовалась собой, снова вызвало в памяти приятные отрывки прошедшей ночи.
Её руки в моих волосах. Лифт и поцелуи там, мы едва не высадили зеркало. Её стоны были короткими, сдавленными — она пыталась сдерживаться. «Тише… Нас услышат…» — шептала она, но тут еще плотнее бедром прижималась ко мне, а пальцы скользили по спине, царапая кожу.
Первый её стон, не сдерживаемый ничем, — долгий, дрожащий выдох «а-а-ах…».
В этот раз она захотела сверху, оседлав меня, откинув голову назад. Свет с улицы выхватывал из темноты дугу её шеи, блеск пота в ложбинке между грудей.
И стоны, мои, ее, наши.
Из-за двери ванной доносился звук воды. Мне даже показалось, что она что-то напевает. Хотя, может, это и просто послышалось. Я открыл глаза. Солнце поднялось выше, и в комнате стало светлее. Вставая, с удовольствием потянулся, чувствуя приятную усталость в мышцах.
Впереди был еще весь отпуск в целом, ну и сегодняшняя прогулка по городу в частности.
Послеобеденное солнце было еще не таким обжигающим, скорее тёплым. Мы снова двигались вперед, отмеряя метры улиц шагами. Таня шла рядом, держа меня за руку, крутя головой, показывая на что-то то удивившее или просто заинтересовавшее её.
— Куда ты смотришь? — её кулачок ткнул меня в плечо.
Я и правда невольно засмотрелся на невысокую блондинку, вышедшую из-за угла. На ней была короткая майка и джинсовые шорты такие короткие, что их можно было принять за трусы, да и майка болталась свободно, что было видно небольшую грудь. Таня же, как я её ни уговаривал одеться полегче, оделась в привычной ее манере — лифчик, трусики, юбку до колен, блузку, благо хоть ее с коротким рукавом. У меня сложилось мнение, что она и сама хотела подобрать что-то иное, но я своим занудством сподвиг одеться так чисто из вредности. Выглядела она не старомодно, но я бы предпочел что-то иное. Что? Да бог его знает то…
— Ну, оденься так же, и я буду смотреть только на тебя, — парировал я её претензию.
— Может, вообще голой ходить? Сразу, да? — она надула щёки.
— Нет, — я приобнял её, — но ты порой скрываешь всё, что можно и нельзя. Ладно дома, но здесь-то…
— Макс, я не буду одеваться как шлюха.
Я не стал продолжать. Этот разговор был не первым, и чувствовалось, что не последний.
Мы забрели в парк. Билборд на входе заявлял, что на окраине, недалеко, находятся руины какой-то старинной башни. И в самом деле, пройдя по дорожке в указанном направлении, мы увидели искомое.
Башня невысокая. Камни, поросшие мхом, крутая лестница, ведущая вверх, на площадку под открытым небом. Народу почти не было. Мы поднялись, запыхавшись, и перед нами открылся вид на сам парк и городские крыши, что виднелись за ним.
Таня смотрела на город, а я неожиданно засмотрелся на парочку, расположившуюся в нескольких метрах от нас. Он — крупный, лысый, с фотоаппаратом на шее, футболка, шорты, словно он только что с Гаваев. Она — жилистая, загорелая, с копной светлых волос. Майка, джинсовые шорты-комбинезон. Соски отчетливо выпирали, добавляя к ее виду дерзкой сексуальности. Девушка позировала, принимая позы на каменном парапете, создавая откровенные образы.
