«Хорошо. Где и во сколько?» — спросил я, не останавливая движений руки. Таня, чтобы не издавать звуков, просто накрыла лицо подушкой, прижав ее руками.
Мартин назвал время и кафе неподалеку от того места, где мы встретились.
«До завтра, Макс. И передай Тане — она умница. Волноваться не о чём».
«Передам», — сказал я и положил трубку.
Звонок завершился. В комнате стояла тишина, нарушаемая только сдавленным дыханием Тани под подушкой. Я не убирал руку.
— Всё, — тихо сказал я. — Завтра в одиннадцать в кафе недалеко от парка. Обговорим, спросишь всё, что захочешь, ну и решишь.
Она оторвалась, отбросила подушку в сторону. Лицо раскраснелось, губы влажные и слегка распухшие.
— И всё? — её голос был немного хриплым.
— И всё.
Она посмотрела на меня, потом на мою руку, так и не убранную у неё между ног. Кивнула.
— Да.
Я снова взял телефон и включил камеру. Свет обрисовал ее силуэт.
— А раз так, ну, если согласишься всё же, — сказал я, глядя на нее через экран, — то нужно тренироваться. А то опозоришь мужа перед профессионалами.
Я сделал один снимок. Она не закрыла лицо, не отвернулась. Только чуть подвинулась, глубже впуская мои пальцы, тихий выдох прозвучал как красивая мелодия.
Она еще раз кивнула, дыхание участилось. Таня смотрела на меня с застывшей на лице немного глуповатой улыбкой. Я отодвинулся, пришлось, нехотя, убрать руку. Подражая Мартину, я искал новый ракурс.
— Хорошо, — сказал я, глядя на экран. — Ты просто супермодель. Повернись на бок, к окну. Согни верхнюю ногу, руку под голову. Не смотри в камеру. Смотри в окно, будто что-то разглядываешь или кого-то.
Таня медленно стала двигаться, повторяя мои указания. Поза вышла немного деревянной, даже на мой взгляд, плечи были зажаты. Но я ничего ей, естественно, не сказал.
— Расслабься, — пробормотал я, делая ещё кадр. — Представь, что ты одна в комнате и просто позируешь перед зеркалом.
Она попыталась, и получилось чуть естественней. А я уже, войдя во вкус, говорил, что ей делать дальше: она занимала позы, сидя на краю кровати, откинувшись назад на локти; стоя у стены, поджав ногу и раскинув руки. Таня старалась, войдя во вкус. Первоначальное смущение постепенно сменялось возбуждением от происходящего. Она ловила мой взгляд после каждого щелчка, словно ища одобрения.
— А теперь сама, — сказал я, опуская телефон. — Придумай сама. Как тебе… удобно. Или как чувствуешь, какой ты хочешь, чтобы я тебя видел.
Она замерла, озадаченная. Её взгляд метнулся по комнате, будто ища подсказки. Она остановилась у кровати, опять осмотрелась и подошла к большому зеркалу на стене. Некоторое время просто смотрела на своё отражение — растрёпанное, с горящими глазами, в одних трусиках.
— Может, тут? — не оборачиваясь, тихо спросила она.
— Если хочешь.
Таня провела ладонями по бокам, от талии к бёдрам, повторяя движения, которые она делала, думая, что я сплю. Потом повернулась ко мне в три четверти, склонив голову набок. Я даже не смотрел в экран, просто глядя на нее, делал фото, одно за другим.
Таня оттаяла, начала двигаться. Сначала это были осторожные, почти незаметные смены поз — перенос веса с ноги на ногу, лёгкий поворот плеч. Она ловила своё отражение, замирала, глядя на него, отводила глаза и принимала новую позу. Смущение таяло с каждым движением, уступая место поиску нового. Она попробовала позу на ковре. Потом села, обхватив колени и положив голову на них.
— Хорошо, — сказал я, мой голос прозвучал хрипловато, в первую очередь потому что я уже еле себя сдерживал. — Очень хорошо, Тань.
Она подняла на меня взгляд. В нём не было уже ни паники, ни стыда. Был только азарт. Она вставала, меняла положение, иногда замирая, взглядом спрашивая меня: «Ну как?», я с улыбкой кивал, а иногда просто показывал большой палец.
Её пальцы замерли на резинке трусиков. Она посмотрела на меня в зеркало. Я не сказал ни слова, лишь чуть приподнял телефон в предвкушении.
Медленно, не сводя с меня глаз в отражении, Таня наклонилась и стянула их вниз по бёдрам, до колен, а затем небрежно, одним движением отбросила в сторону.
Не спеша выпрямилась, чуть прогнувшись в спине.
Я сделал несколько кадров подряд. Она не позировала сейчас осознанно, она просто стояла, дыша, привыкая к этим новым для нее ощущениям. Потом, словно вспомнив о нашей «тренировке», медленно подняла руку и откинула волосы с плеча, выгибая шею.
Мы не говорили. Тишину нарушал только звук шагов по комнате. Она явно вошла во вкус. Движения стали увереннее, плавнее. Она экспериментировала. В какой-то момент Таня взяла со стула шарф и, играя, обвила его вокруг шеи, позволив концам упасть на грудь, чуть прикрыв ее.
Хотелось бы, чтоб это длилось вечно. Таня прошла к кровати и встала в центре комнаты, ровно там же, где я ее поставил, некоторое время назад, когда мы пришли с прогулки.
Поза была непринуждённой — ноги слегка расставлены, спина чуть прогнута, плечи опущены. Изгиб поясницы, линия бёдер, всё это ласкало взор и возбуждало.
Я не сдержался. Сняв штаны, я подошел сзади, положил ладонь на её талию, почувствовав, как по ее телу прошла дрожь. Я еле сдерживался, но не спешил. Чуть коснулся головой, протолкнул дальше, замер, наслаждаясь, стон как требование продолжить, и я вошел дальше. Она что-то зашептала, тихое, её тело на мгновение затрепетало от накрывающего удовольствия, а затем прогнулось навстречу, принимая и меня.
Я начал двигаться медленно, давая ей насладиться каждым проникновением. Сначала она лишь глухо постанывала на выдохе, закусывая губу, стараясь сдерживать звуки. Её ладони впились в край кровати, спина прогнулась еще сильнее, под давлением моей ладони. Но с каждым толчком, с каждым разом, её сдержанность таяла. Сначала это был просто прерывистый, горячий выдох. Потом — тихий, грудной стон, чётко совпадающий с ритмом.
— Да… — вырвалось у неё на одном из движений, словно против её воли, сдавленно и хрипло.
Я не ускорялся, сохраняя этот размеренный, почти методичный темп, который сводил с ума своей неотвратимостью. Она перестала сдерживаться. Теперь каждый мой толчок встречался с её коротким, влажным стоном. Они сливались в отрывистый, похабный звуковой ряд, идеально совпадающий с сочными шлепками наших тел.
— Не останавливайся… — прошептала она сквозь стиснутые зубы, и её голос был чужим, низким от натуги. — Макс, пожалуйста… вот так…
Она выгнула спину почти неестественной дугой, желая, чтоб я вошел ещё глубже. Её ягодицы плотно прижимались к моему животу. Одной рукой я крепче обхватил её за талию, прижимая к себе, а ладонь другой скользнула вперёд, по её мокрому от пота животу. Я нашёл пальцами тот напряжённый, пульсирующий бугорок и прижал его, начав быстрые, точные круговые движения.
Таня взвыла. Длинно, отчаянно, сорвавшись с последних пут контроля. Её тело затряслось в конвульсивной дрожи, но я не отпускал её и не сбавлял темпа, продолжая неспешную работу бёдрами и не ослабляя давления пальцев. Она закричала, её ноги подкосились, и она повисла на моих руках, полностью отдавшись накатывающим судорогам оргазма, её внутренние мышцы судорожно сжимаясь вокруг меня.
Только тогда я позволил себе ускориться. Её внутренние спазмы, всё ещё пульсирующие, сдавливали ствол члена, и каждый мой толчок теперь отзывался новым содроганием. Ещё несколько резких, жёстких движений — и я так же кончил, с каким-то хриплым рыком, так как стоном это назвать было сложно.
Я поцеловал в её мокрое и солёное от пота плечо, держа её в руках, пока мир не перестал кружиться.
Мы сползли и повалились на пол. Таня лежала, закрыв глаза, её грудь всё ещё высоко и быстро вздымалась.
— Надеюсь, — прошептала она, едва переводя дух, — фотосессия там… закончится так же…
— Ого… Что за желания?
— Блин… Максим, — она засмеялась, при этом все еще пытаясь восстановить дыхание. — Я имею в виду… что после… с тобой…
— Я только за, — ответил я, проводя рукой по её мокрому от пота виску.
— Да я тоже. — Она провела ладонью по собственному животу, медленно растирая пот. — Секс — это… приятно. Но только с мужем. А там… тебе же будет неприятно, если…
Она посмотрела на меня. Взгляд был уставшим, но довольным.
— Сейчас так хорошо было… — она опять не договорила, сглотнув комок в горле.
— Ну, сперва фотосет, там возбуждаемся и после в отель, — сказал я, целуя её в висок. — Да и в целом, не думаю, что Мартин полезет. Он, наверное, столько женских тел повидал через объектив, что уже просто не реагирует даже на голое тело.
Она прижалась ко мне.
— А если бы он среагировал? Если бы полез?
— Тань, — сказал я, стараясь подобрать слова. — Я не знаю, если честно. Увидеть тебя с другим, даже в таком контексте…
Я не договорил. Она закрыла глаза, замолчав и приложив палец к моим губам. Потом она перевернулась на бок, ничуть не смущаясь, что мы так и не встали с пола. Её дыхание наконец начало выравниваться, становиться глубже и спокойнее, замедляясь вместе с бегом мыслей.
