***
В сорок лет Наталье захотелось большего. Теперь её фантазии наполнились молодыми мальчиками и даже картинами секса с собственным сыном. В реальности она бы никогда на это не пошла — знала границы дозволенного. Но в мечтах можно было быть с кем угодно. Эти фантазии часто спасали от унылой реальности, не давали свихнуться или превратиться в отбитую невротичку. Наоборот, все, кто знал её по жизни и работе, считали волевой, самонадеянной сукой и сильной личностью. Она всегда в форме: красивая, подтянутая, стройная и ухоженная. Немало этому способствовали полная семья, любовь мужа и достаток, позволяющий следить за собой.
Были у неё и секреты. Обычно это был любовник помоложе, эгоистичный и самовлюбленный самец. Если он не просто делал вид, а действительно оказывался таким, как она ждёт — жёстким, властным, использующим тело и все дырочки любовницы исключительно для личного удовольствия, то имел шанс задержаться в постели подольше. Если же, как муж, был ласков и обходителен, заглядывал в глаза и стремился доставить ей удовольствие, то однозначно получал отставку после первого же свидания - такого отношения ей хватало и дома.
Наталья понимает, что её фетиши далеки от обычных пристрастий женщин, и «винила» в этом своих "учителей", прививших молодой девочке на заре сексуальности подобные установки.
***
Она росла без отца, а мать постоянно находилась в поисках нового мужа. Осенью того года, когда Наташа потеряла девственность с дядей, а потом провела с ним незабываемое лето, в их доме появился новый персонаж. Мать привела Стаса. В череде похожих типов, которыми так изобиловала жизнь девушки, он выделялся хорошей фактурой: молодой, подтянутый, красивый. Поэтому понравился не только маме, но и новоявленной «падчерице». Та сразу учуяла в нём «тот самый образ» — самодовольного кобеля, думающего только о себе. Для него она стала свежим мясом, хорошим бонусом общения с матерью. "Ходила такая невыебанная и светила перед ним своими прелестями" - как её пропустить?!
Трудно сказать, видела ли мать такое отношение нового мужчины к подросшей дочери. Надо быть совсем наивной, чтобы не замечать подобного. Но, может, это был для неё дополнительный способ удержать кавалера в семье?
Без особых раздумий Наталья поняла, что интересует нового «папу» совсем не как дочка. Он был аккуратен, не форсировал, приучал к себе постепенно: милым обращением, участием, улыбками, заходя в интимную зону всё чаще. И вот уже его руки на талии, а потом и ниже не вызывали никакого возражения. Скорее, она ждала, чтобы процесс шёл быстрее, — за лето привыкла ко вкусу спермы во рту и постоянной крепкой мужской палке внутри. А пока оставалось только фантазировать и доводить себя до исступления руками в собственной комнате. Особенно после того, как Стас часами трогал сиськи и задницу при просмотре вечернего фильма. После такого она уходила, сжимая бедра, мокрая и не могла успокоиться, долго лаская себя короткими касаниями, удерживаясь на границе оргазма под смачные звуки секса из соседней комнаты, где громко и беззастенчиво стонала под Стасом мать. Чтобы представить происходящее там, Наталье не нужно было особого воображения, тренировки с дядей научили всевозможным приёмам. Она будто воочию видела мокрый хуй, ритмично скользящий в пизде, и жалела только о том, что эта пизда - не её.
Это не могло продолжаться долго: шаги становились всё короче по мере приближения к заветной цели, пока однажды Стас не обнаружил, что его "дочка" уже не девочка. Целовался он прекрасно. Наталья таяла в руках и губах и позволила избавить себя от трусиков. После долгого путешествия по ее ногам, опытные пальцы оказались в ней, размазывая обильную влагу давно готового к соитию чрева.
— Так ты не девочка, сучка?! — воскликнул Стас. В голосе сквозило разочарование, граничащее с шоком.
Наталья была горда тем, что смогла удивить видавшего виды мужчину и довольно хихикнула.
— Это кто тебя успел? — был его второй вопрос. Он не просто спрашивал: одновременно потянул с неё трусы и уложил на спину, нависая сверху. А она, опытная в таких делах, тут же услужливо широко развела ноги, подставляя ему перевозбуждённое нутро. — Так кто это был? — продолжал любопытствовать мужчина, приставляя член к полностью выбритой теперь щели.
— Один… парень… — соврала Наталья, сама надвигаясь на тёплую головку и захватывая её мокрым горячим преддверием.
— Ах ты, блядища, — простонал отчим, входя короткими толчками, всё глубже и глубже, пока последним движением не воткнулся в матку, заполнив девушку полностью. — Ух, блять… как узко! — зашёлся в экстазе. — Ах…
Глаза закатились, он будто весь сосредоточился на своём хуе, так плотно засевшем в молодой девушке. — Ах ты, сука ебливая… Ебётся она, значит, уже… — О-о-ох! — приговаривал, постепенно разгоняясь. — Ну ты плотная, конечно, не разношенная! Отличная пизда! Красивая, ебёшься, как кошка! — продолжал. Приподнявшись, закинул ноги Наташи себе на плечи, приподнял зад, схватился за него и теперь засаживал со всего маху, подкидывая девочку при каждом ударе.
— Ох, да! Ух, блять! Ебать тебя — такое удовольствие! — приговаривал мужчина, пожирая глазами вид распластанной молодой падчерицы под собой.
— О блять! Я хочу… кончить тебе в рот! — простонал он, подходя к финалу.
И снова «девочка» удивила, согласно кивнув головой и приготовившись. Она тонко уловила момент, когда отчим оказался "на краю" и выдернула из себя готовый взорваться хуй, ловко перевернулась и всосала ртом. Глаза Стаса округлились, и он начал спускать в неё, восхищённо комментируя матами. Наталья ловила и глотала, жарко работая языком и щеками, чем удивила в третий раз. Он удовлетворённо выдохнул, поощрительно потрепав по щеке: «Это оказалось даже лучше, чем ожидал! Обожаю тебя, девочка! Ты — отличная соска! Сейчас перерыв, а потом продолжим!» — пообещал он, потрясённо укладываясь рядом.
Так у Стаса стало на одну женщину больше. Наталья начала принимать таблетки, чтобы "не залететь", — ему нравилось кончать внутрь. Мамины противозачаточные всегда лежали на холодильнике, и она купила себе такие же. Теперь две сучки были готовы принять сперму внутрь, не обременяя последствиями. Это было скрытое состязание. Знала ли мать, что конкурирует за хуй ухажёра с собственной дочкой? Подлинно это неизвестно. Стас был опытным кобелём, старательно разводя сучек по комнатам, и, кажется, его сил хватало на обеих.
Когда ему нужно было отдохнуть, он ложился на бок, обнимал Наталью со спины, просил задрать верхнюю ногу повыше — она была очень гибкой в то время, — и легонько пошлёпывал по области клитора, пока та не кончала, медленно и мучительно подходя к этому, ничего не контролируя, просто следуя за методичными шлепками по чувственному месту. Тогда и он, встречая судорожные подрагивания тела, вводил член и медленно водил им в подрагивающем, сверхвозбуждённом влагалище, терзая падчерицу мучительно сладкими ощущениями.
Ему нравился быстрый и как бы случайный секс. Мог подловить в ванной, это было излюбленным местом, там брал часто, жадно, как молодое мясо, сочное, податливое, текущее соками. «Повернись», — говорил хрипло, и она становилась раком, опираясь на край ванны. Выгибала спину, ощущая, как он толкается ровно, сильно, растягивая внутри. Руки скользили по мокрой коже, сжимали грудь, щипали соски. Стонала тихо, но тело отвечало сразу — становилось влажно, горячо. Он торопливо наяривал, шлёпая животом по мокрым ягодицам, пытаясь по-воровски успеть, пока мать не вернулась.
Иногда даже душ не включался, закрывал дверь и командовал: «Повернись», и она становилась раком, опираясь на край ванны. Приспускал трусики ровно настолько, чтобы обнажить ягодицы и письку. Жадно водил по влажной щели рукой, одновременно подрачивая член, потом со смаком и матерком загонял в неё, хватая за талию. Сношал долго и жадно, сжимал, мял и крутил грудь, иногда доставая и засовывая в рот.
Несколько раз пытался заняться с ней аналом. Да не пытался — вполне даже занимался! Без всякой подготовки, зачерпнув обильной влаги из горячей вагины. Это было действительно больно! Наташа выгибалась и шипела, не в силах стерпеть огненное проникновение. И Стас оставался недоволен, так как не мог разогнаться в неразработанной девственной попке так рьяно, как гонял во влагалище.
Почти всегда в какой-то момент поворачивался спиной, раздвигал ягодицы руками, просил полизать. Она опускалась на колени на мокрый пол, прижималась лицом. Язык скользил по коже, по складкам, по тугому кольцу — лизала тщательно, жадно, чувствуя солёный вкус, запах тела под душем. Он стонал, направлял голову, елозил по лицу, размазывая всё по щекам и губам. Старалась — глубже, активнее, потому что знала: это нравится больше всего.
В конце поворачивался, брал за волосы и направлял струю — тёплую, обильную — прямо на лицо, на открытые губы, в рот. Наташа не отстранялась, глотала, что попадало, чувствуя, как жидкость стекает по подбородку, смешиваясь с водой из душа. Глаза жгло, но было невероятно приятно, что большой самовлюблённый мужик стонет перед ней как кобелёк, спускает на неё свою ненаглядную сперму. Внутри всё сжималось от странного, острого удовольствия сродни торжеству. Глубоко внутри она была рада удовлетворять его, как угодно, потому что он был мужчиной, отчимом, который выбирал именно её.
На людях никто бы не заподозрил Стаса в неподобающем отношении, он был мил и предупредителен. Брал падчерицу в торговый центр, без смущения заводил в бутики с бельём, где вокруг него тут же начинали виться консультантки. А он распускал перья, пел соловьём, заставляя носить в примерочные всё новые комплекты. Наталья примеряла на глазах у Стаса, жадно пожирающего ее тело глазами. Он гладил по бедрам, хватал грудь в обновке, шептал: «Какая ты красивая молодая шлюшка!». Она краснела, снимала трусики прямо перед ним, примеряя следующие. И гадала, какие он выберет, чтобы вечером или ночью сорвать перед тем, как войдёт.
