Рассказ основан на реальных событиях и написан по просьбе одной из участниц.
Часть 1. Вкус Шардоне и старые тайны
Вечер у Иры всегда начинался одинаково: бутылка ледяного Шардоне, уютный свет торшера и бесконечные разговоры «о нашем, о девичьем». Её мужчина опять уехал на вахту — на этот раз на целый месяц, — так что мы могли болтать сколько угодно.
Мы сидели на её мягком диване, и я в очередной раз ловила себя на мысли, как контрастно мы смотримся. Я, со своими тридцатью девятью годами и формами, которые многие называют «аппетитными» (ну ладно, мой третий размер и крутые бедра явно требовали чуть больше места в этом мире), чувствовала себя рядом с ней мягким облаком. А Ира… Ира в свои сорок шесть была как выдержанное вино в изящном бокале. Стройная, подтянутая, с идеальной круглой попкой, тонкими щиколотками и холеной, сияющей кожей, которая, кажется, светится изнутри.
— Ну что, Танюшка, как ты там одна справляешься? — спросила она с лукавой улыбкой, подливая мне вино в бокал. — Давно уже без мужского внимания, да? Не скучаешь?
Я рассмеялась, уютнее устраиваясь среди подушек.
— Скучаю, конечно. Но иногда думаю: может, и хорошо, что одна. Никто не мешает, полная свобода.
— Свобода — это прекрасно, — кивнула Ира, поджимая под себя ноги. — А по ночам как? Сама себя балуешь?
Она спросила это так легко и естественно, будто о новом сериале, но в глазах мелькнул озорной блеск. Мы с ней давно могли говорить обо всём — о желаниях, о теле, о том, что нравится в постели и что давно приелось.
— Сама, — призналась я, чувствуя, как щёки слегка теплеют. — Иногда фантазирую. Иногда пальчиками помогаю. А ты? Твой вахтовик хоть иногда приезжает — и то радость.
Ира закатила глаза и театрально вздохнула.
— Приезжает, да. А толку… Он приедет, отметит вахту с друзьями и завалится спать, даже не заметив, какое на мне бельё. Романтики ноль. Иногда думаю: вот была бы я помоложе, нашла бы кого-то поактивнее… или, может, вообще попробовала бы что-то совсем новое.
Она сказала это почти шёпотом и посмотрела на меня внимательно, будто проверяя реакцию.
«Она серьёзно? Или просто дразнит?» — мелькнуло у меня в голове, и внутри приятно защекотало.
— А что, с женщиной пробовала? — спросила я, стараясь говорить небрежно.
Ира покачала головой, но улыбнулась мягче, почти мечтательно.
— Нет… Но много думала. Они ведь лучше понимают, правда? Знают, где что находится, как трогать, чтобы женщина растаяла. Мужчины иногда такие торопыги. А женщина… она может часами ласкать, никуда не спеша.
От её слов внутри всё сладко сжалось.
— Да, — тихо ответила я. — Наверное, это так. Я тоже… иногда представляла. Нежные руки, мягкие губы, никакого грубого напора.
Мы замолчали на мгновение, глядя друг на друга. Воздух в комнате стал плотнее, теплее.
— Помнишь, как мы в молодости на пляже загорали топлес? — вдруг рассмеялась Ира, слегка разряжая напряжение. — Ты стеснялась, а я тебя уговаривала. Как сейчас помню, мы лежали на песке, солнце пекло нещадно, и вокруг куча народа, а ты краснела и пряталась под полотенцем. Я тогда ещё сказала: "Да брось, Танюшка, твоя грудь — это произведение искусства, пусть все завидуют!" И в итоге мы обе скинули бюстгальтеры, и ветерок такой прохладный по коже прошёлся… Ох, как это было волнующе, правда? Я даже почувствовала себя такой свободной, без комплексов.
— Ещё бы не помнить! — хихикнула я. — И ты ещё говорила, что у меня грудь красивее всех девчонок вокруг. Я тогда даже загордилась немного, а то всё время переживала из-за своих широких форм.
Я пригубила вино, предаваясь воспоминаниям, и продолжила:
— А помнишь, как парни глазели? Один даже подкатил, но ты его отшила так остроумно: "Молодой человек, мы тут искусством наслаждаемся, а не на витрине стоим!" Я тогда подумала: "Вау, Ира такая смелая, а я вот стесняюсь, но это так… возбуждает, что ли? Лежать обнажённой, чувствовать солнце и чужие взгляды на сосках — и непонятно, что больше греет".
— Потому что правда красивая, милая Танюшка, — серьёзно ответила она. — Пышная, мягкая, такая соблазнительная. Я до сих пор немного завидую.
Я почувствовала, как соски напряглись под блузкой.
— А у тебя фигура идеальная, — сказала я. — Как у модели. И попка… ты сама знаешь.
Ира улыбнулась, потянулась к столику и взяла планшет.
— Кстати, раз уж заговорили о красивых телах… Хочешь посмотреть, как моя Наташа на море отрывалась? Подруги скинули кучу фото. Все в купальниках, загорелые, счастливые.
Она придвинулась ближе, наши бёдра соприкоснулись. Экран засветился, и она начала листать галерею.
— Вот, смотри. Наташа с девчонками на пляже.
Молодые тела в ярких бикини, мокрые волосы, капли воды на коже, смех, обнимашки. Наташа в центре — стройная, уверенная, в крошечном купальнике, который почти ничего не скрывал.
Ира листала медленно, словно смакуя каждую фотографию. На одном снимке Наташа стояла, обняв подругу за талию, их загорелые животы почти касались, а бикини едва удерживали упругие груди.
— Смотри, какая у Наташки талия, — тихо сказала Ира, её палец провёл по экрану. — Тонкая, как у осы. А грудь… второй размер, но такая аккуратная, высокая.
Я кивнула, чувствуя, как тепло разливается по телу. Я смотрела на экран и знала вкус этой кожи не по фотографиям. Но Ире об этом знать было нельзя.
— Да, идеально сидит в этом купальнике… А вот эта её подруга, рыженькая, — какая попка! Круглая, как персик.
Ира задержалась на следующем фото: Наташа и её подруги обливали друг друга водой — мокрые купальники прилипли к телам, соски проступили сквозь тонкую ткань, капли стекали по плоским животикам и бёдрам.
— Ох, Танюшка, посмотри, как всё просвечивает… — прошептала Ира, её голос стал чуть хриплым. — Такие молодые, такие… открытые.
Потом она остановилась на одном снимке подольше. Девушка стояла на коленях на песке, прогнувшись назад, чтобы подставить лицо солнцу. Её спина выгнулась дугой, грудь третьего размера высоко поднялась, и крошечный верх бикини едва удерживал соски — они почти выскальзывали из треугольничков ткани, розовые, налитые и возбужденно-твердые от морского бриза.
— Вот эта… — выдохнула Ира, увеличивая фото. — Посмотри, как она прогнулась. Грудь чуть не выпадает. Такая смелая поза, будто специально дразнит. У неё формы почти как у тебя, Танюшка, только помоложе и пораскованнее, чем мы были в их годы. Представляешь, каково это — встать так на колени, чувствуя, что все взгляды на тебе?
Я сглотнула, не в силах отвести глаз от экрана.
— Да уж… Очень сексуально. Смотри, как спина выгнута, попка вверх, а грудь прямо вперёд подаёт. Если бы я так прогнулась, мой третий размер давно бы вырвался на свободу и устроил настоящее шоу, — пошутила я, но голос вышел чуть дрожащим.
Ира тихо рассмеялась, её бедро сильнее прижалось к моему.
— А мне нравится, когда грудь большая и тяжёлая, как у тебя, милая Танюшка. Она так красиво колышется… А у Вики — да, упругая, высокая, соски прямо торчат, будто просят, чтобы их коснулись. И эта… такая покорная и одновременно вызывающая поза. На коленях, прогнувшись, голова запрокинута… Представь, как песок тёплый под коленями, солнце греет кожу, а ветерок обдувает всё, что почти обнажено.
— Ох, Ир… Ты так описываешь, что я сама почувствовала этот песок, — прошептала я, чувствуя, как между ног становится влажно. — И правда, будто она специально позирует, знает, что на неё смотрят. Такая… открытая для ласк.
— Именно, — Ира провела пальцем по контуру груди Вики на экране. — Хочется провести рукой по этой спине, вниз, к попке… или вверх, к тому, что вот-вот выскользнет из бикини.
Её дыхание стало совсем горячим, щёки пылали. Я почувствовала, как моя рука сама легла на её бедро — вроде случайно, но пальцы слегка сжали ткань.
— Красивые девчонки, правда? — повторила она тихо, не отрываясь от экрана. — Такие свежие, кожа блестит, формы идеальные… Хочется… потрогать.
«Она не просто смотрит… она возбуждается. Щёки розовые, губы чуть приоткрыты, дыхание учащённое. И всё это от фото подружек своей дочери? Или… от того, что мы сидим так близко и говорим об их молодых телах?» — пронеслось у меня в голове.
