Часть 3. Предел нежности
Ира медленно отстранилась от моих ног, но не поднялась. Она осталась на коленях между моих раздвинутых бёдер, тяжело дыша, губы блестели от слюны и моих следов. Её взгляд, тёмный, почти звериный, скользнул вверх по моему телу и остановился там, где промокшие трусики туго обтягивали набухшую, пульсирующую плоть.
— Ты такая горячая, милая Танюшка… — прошептала она хрипло, и от этого голоса у меня внутри всё сжалось ещё сильнее. — Я чувствую твой запах… твой жар… даже отсюда.
Она положила ладони мне на колени — тёплые, чуть дрожащие — и медленно, уверенно развела их ещё шире. Кожа на внутренней стороне бёдер горела от её прикосновений, и я почувствовала, как новая волна влаги выплеснулась наружу, окончательно пропитывая ткань белья.
Ира наклонилась вперёд и, не снимая белья, прижалась лицом прямо к ластовице. Я вскрикнула — громко, не сдерживаясь, впиваясь пальцами в обивку дивана. Её горячее дыхание сквозь тонкое кружево обожгло клитор, как раскалённый шёлк. Она не спешила: сначала просто дышала на меня, позволяя мне почувствовать каждый выдох, каждое тепло её губ через преграду ткани. Потом начала медленно водить носом по нежному холмику, вверх-вниз, слегка надавливая, будто рисовала невидимые узоры на моих чувствительных складочках. Я задрожала, ощущая, как мои губки набухают ещё сильнее, как влага просачивается сквозь кружево и касается её лица.
— Ира… Боже мой… — простонала я, закидывая голову назад, волосы разметались по подушке.
Её руки скользнули под мои ягодицы — сильные, уверенные — приподняли меня, подтянули к самому краю дивана, чтобы я была полностью открыта ей. Пышная попа колыхнулась от этого движения, и я почувствовала себя выставленной напоказ, беззащитной и от этого ещё более возбуждённой.
Одним точным, неторопливым движением она стянула трусики вниз по бёдрам, по коленям, до лодыжек и наконец сбросила их на пол. Прохладный воздух комнаты коснулся моей обнажённой вульвы — резкий контраст с тем пожаром, что полыхал внутри. Я была вся мокрая: губки тёмно-розовые, припухшие, блестящие от сока, клитор выступал вперёд, требуя внимания.
Ира замерла на секунду, любуясь. Её дыхание обжигало мою кожу, и я видела, как её глаза потемнели ещё сильнее.
— Произведение искусства… — повторила она свои слова из нашей юности, но теперь в голосе вибрировала первобытная, почти животная страсть. — Только теперь я могу прикоснуться к нему по-настоящему.
Она поцеловала внутреннюю сторону бедра — нежно, почти благоговейно, оставляя влажный след губ. Потом ещё выше, ближе, но всё ещё дразня. Я почувствовала, как её язык лизнул кожу совсем рядом с губками, собирая капельку моей влаги, и тихо застонала от предвкушения. Наконец она припала к моему клитору — сначала лишь кончиком языка, лёгким, как перышко, пробуя меня на вкус. Это было похоже на первое прикосновение лепестка розы к обнажённому нерву: я вздрогнула всем телом, внутри всё взорвалось яркими искрами.
Потом её ласки стали смелее, жаднее. Она накрыла мой бугорок всем ртом, создавая мягкий, тёплый вакуум, и начала ритмично посасывать — то нежно, то сильнее, будто пила меня. Язык её был неутомимым. Он сначала нежно кружил вокруг клитора, обводя его кончиком, дразня, заставляя меня ерзать от нетерпения. А потом стал настойчивее — плоский, широкий, он прижимался ко всей поверхности, лизал снизу вверх, собирая каждую капельку моего сока возбуждения, который обильно стекал по складкам. Она раздвигала мои половые губки своими губами, мягко, но настойчиво, полностью открывая меня, и её дыхание, горячее и прерывистое, обжигало обнажённую плоть, вызывая мурашки по всему телу.
Я чувствовала, как её зубки едва-едва касались кожи, не кусая, а лишь намекая на лёгкую остроту, которая смешивалась с теплом рта и заставляла меня стонать громче. Внутри меня всё пульсировало — клитор набух до предела, налившись кровью и став сверхчувствительным. Каждый её лизок отзывался электрическим разрядом от низа живота до кончиков пальцев на ногах. Аромат моего возбуждения заполнил воздух — мускусный, женственный, смешанный с её дыханием. Я видела, как Ира вдыхает его жадно, как её ноздри трепещут от удовольствия.
Я больше не могла сдерживаться. Бёдра мои начали двигаться навстречу её лицу — сами собой, в такт этому безумному, сладкому ритму. Каждый толчок бёдер прижимал меня ближе к её рту, и я ощущала, как её носик трется о мой лобок, как её щёки касаются внутренней стороны бёдер, скользких от пота и сока. Я чувствовала, как её пальцы — всё ещё влажные от поцелуев моих ног — скользнули ко мне. Сначала один, медленно, растягивая вход, проникая в мою тесную, горячую глубину сантиметр за сантиметром, чувствуя, как стенки обхватывают его, сжимаясь от удовольствия. Потом второй, заполняя пустоту, изгибаясь внутри, находя ту точку, от которой у меня перехватывало дыхание. Пальчик Ирины надавливал на неё круговыми движениями, то мягко, то сильнее, заставляя меня извиваться, как будто она касалась самого центра моего желания.
Ощущение было невероятным… Пальцы уверенно скользили в моём влагалище, растягивали меня, заполняли полностью. В то же время язык снаружи не прекращал свою работу, синхронизируясь с ними. Когда пальцы входили глубже, язык прижимался к клитору, когда выходили — лизал губки, собирая новый поток сока. Движения Иры были уверенными, как будто она не первый раз проделывала это с женщиной. Всё тело моё вибрировало, кожа горела, соски стояли торчком, а внутри нарастала волна, которая вот-вот грозила прорваться.
— Да… вот так… глубже… — прошептала я.
Мои стоны становились громче, бедра дрожали, пальцы впивались в диван. Я была на грани — той сладкой, мучительной грани, где уже не остановиться. Ира почувствовала это: ускорила движения языка, посасывая клитор сильнее, пальцы внутри двигались быстрее, точнее, надавливая на переднюю стенку, которая отзывалась волнами удовольствия по всему телу.
Она добавила третий палец — осторожно, но решительно, растягивая меня ещё больше, заполняя до предела, и это было как взрыв. Внутри лона всё сжалось, а потом расслабилось в ритме её толчков, каждый из которых посылал вспышки жара по позвоночнику, заставляя меня стонать от наслаждения. Её свободная рука легла на мой живот, прижимая, чтобы я не дёргалась слишком сильно, и это добавило ощущения контроля, сладкой подчинённости.
И тогда я сорвалась. Оргазм накрыл меня внезапно и мощно — я выгнулась дугой, крик вырвался из горла, всё внутри сжалось вокруг её пальцев, а потом взорвалось яркими, ослепительными вспышками. Волны удовольствия катились одна за другой — от клитора по всему телу, заставляя мышцы сокращаться, бедра трястись, влагу выплеснуться наружу потоком, обильно, горячо, покрывая её руку и губы. Я билась в конвульсиях, чувствуя, как каждая клеточка тела пульсирует, как зрение мутнеет от вспышек, а в ушах звенит мой собственный стон. Я дрожала, билась в её руках, а Ирочка не отпускала. Она продолжала ласкать мягко, нежно, продлевая каждую секунду этого блаженства. Её язык теперь лизал медленно, успокаивая, пальцы выходили постепенно, оставляя меня пустой, но удовлетворённой, пока я не обмякла на диване, тяжело дыша.
Ира подняла голову — её губы и подбородок блестели от меня, глаза сияли победно и нежно одновременно. Она медленно облизнула губы, не отрывая от меня взгляда.
— Вкусно, милая Танюшка… — прошептала она. — А теперь твоя очередь.
