Часть 2. Ода женским ножкам
Ира медленно положила планшет на кофейный столик, но не отодвинулась. Напротив, она повернулась ко мне всем телом. В полумраке гостиной её глаза казались огромными и влажными.
— А знаешь, милая Танюшка… — её голос упал до едва различимого шёпота, от которого у меня сладко и горячо потянуло внизу живота, будто тёплая волна прокатилась внутри. — Зачем нам смотреть на фото, когда передо мной сидит женщина, чьи формы куда более... реальные? Ты дашь фору этим малолеткам. Твой третий размер, твои бедра... они созданы для того, чтобы ими наслаждались, а не прятали под одеждой.
Она протянула руку и коснулась моей щеки — кончиками пальцев, едва-едва, будто боялась спугнуть. Кожа её была такой горячей, что я вздрогнула от этого лёгкого прикосновения. Потом провела вниз по шее, задержалась на ключице и остановилась у первой пуговицы блузки.
Я замерла. Сердце колотилось так, что, казалось, она слышит.
— Ира, ты... — начала было я, но она приложила палец к моим губам.
— Тсс... Никаких лишних слов. Просто почувствуй.
«Ну всё, Танюшка, сейчас случится. И ты этого хочешь больше всего на свете», — пронеслось в голове.
Её палец скользнул с губ на подбородок, приподнял моё лицо, и она наклонилась. Первый поцелуй был осторожным — просто касание губ, проба. Потом второй — уже глубже, теплее. Я ответила, и наши языки встретились, робко, но с такой искрой, что я чуть не застонала прямо в её рот.
Поцелуй стал настойчивее, глубже — влажный, медленный, такой, что у меня закружилась голова от её вкуса. Я чувствовала вкус шардоне и чего-то неуловимо сладкого, женского. Мои руки сами собой нашли её талию — боже, какая она была тонкая и крепкая! Я притянула Иру к себе, и мой пышный третий размер буквально вжался в её грудь. Контраст был сумасшедшим: моя податливая мягкость и её подтянутая, почти спортивная упругость. Я ощущала, как её твёрдые соски трутся о мою кожу даже сквозь ткань.
«Это не первый мой раз с женщиной, — мелькнуло мимолётно в голове. — Но с Ирой всё по-другому: нежнее, глубже, искренне».
Мы целовались, как будто ждали этого годами — медленно, смакуя каждый вкус, каждый вздох. Её руки обвили мою шею, мои пальцы запутались в её светлых волосах.
— Помоги мне, Танюшка, — продышала она мне в самые губы, её дыхание обжигало кожу.
Я дрожащими пальцами начала расстёгивать её шёлковую блузку. Когда ткань соскользнула с плеч, я едва не забыла, как дышать. Ира была безупречна: кожа бледная, сияющая в свете торшера, аккуратная грудь второго размера с острыми, уже совершенно твёрдыми сосками. Они стояли так вызывающе, что я невольно облизнула губы, представляя, как беру их в рот и сосу, не отрываясь.
— Ты такая красивая… — прошептала я, чувствуя, как между ног становится совсем влажно, как трусики уже промокли насквозь.
Одна за другой расстёгивались пуговицы моей блузки. Ткань разошлась, обнажив кружевной бюстгальтер и полную грудь. Ира ахнула тихо, провела ладонями по коже, обхватила груди снизу, приподняла, словно взвешивая их тяжесть, наслаждаясь тем, как они переполняют её ладони.
— Какая ты… такая сочная, такая желанная, — выдохнула она и наклонилась, целуя ложбинку между грудями, потом сдвинула чашечку и коснулась языком соска. Язык её был горячим, влажным, кружил медленно, дразняще.
Я выгнулась, застонав. Сосок мгновенно затвердел под её горячим языком, посылая вспышки удовольствия прямо вниз живота.
Но Ира не спешила. Она целовала шею, ключицы, спускалась ниже, потом вдруг опустилась на пол перед диваном, на колени. Её руки скользнули вниз по моим бёдрам, нежно поглаживая кожу.
— Я весь вечер смотрела на твои пальчики, милая Танюшка, — промурлыкала она, беря мою правую ступню в ладони и прижимая её к своей щеке.
Тёплая кожа её щеки на моей ступне — это было так интимно, так неожиданно возбуждающе.
— Такие аккуратные, такие манящие… Смотри, какой педикюр — ярко-алый, почти вызывающий, ноготки блестят, пяточки гладкие, как шёлк.
Она медленно провела большим пальцем по своду моей стопы, массируя нежно, будто знала каждую точку, которая отзывается внутри меня дрожью. Давление было идеальным — не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала, как тепло от её пальцев растекается по всей ноге, поднимается выше, усиливая пульсацию между бёдер. Потом поднесла ступню ближе к губам, вдохнула мой запах — лёгкий, с ноткой крема и моего тепла — и тихо выдохнула от удовольствия, её горячее дыхание обдало кожу, вызывая мурашки, которые пробежали от пальчиков до самой поясницы.
— Ммм… они пахнут тобой, Танюша… такой тёплый, женский аромат, — прошептала она и поцеловала большой палец, мягко, почти благоговейно.
Губы её были мягкими, влажными, и каждое касание оставляло на коже лёгкий влажный след, ощущение тепла и лёгкой липкости, которое сводило с ума. Потом второй, третий, четвёртый… Её губы были влажными, горячими, каждый поцелуй оставлял на коже лёгкий след помады и её слюны.
Язык её скользнул по своду стопы — медленно, влажно, от пятки к пальчикам, обводя каждый ноготок, пробуя меня на вкус. Он был таким горячим и гибким, что я почувствовала, как от каждого движения по чувствительной коже свода внутри меня всё сжимается, а клитор набухает, требуя внимания. Она посасывала большой палец глубоко, как маленькую конфетку, слегка покусывая подушечку, зубки едва касались кожи, вызывая острые, приятные уколы, которые смешивались с теплом её рта и заставляли меня тихо постанывать. Потом перешла к мизинцу, лаская его кончиком языка, кружа, облизывая, будто это была самая нежная часть меня. Ощущение было таким острым, таким непривычно интимным, что я вздрогнула всем телом, волна жара прокатилась от ступни прямо к клитору, заставив меня невольно сжать бёдра.
«Боже, кто бы подумал, что это так заводит… Её губы на моих пальчиках, а я уже вся теку, теку так, что чувствую, как влага просачивается сквозь трусики», — подумала я, откидываясь на подушки.
Ира подняла глаза — в них было столько желания, столько нежности — и взяла вторую ступню, повторяя всё сначала: массаж, поцелуи, лёгкие покусывания, язык, обводящий пяточку кругами. С каждой секундой ощущения усиливались — кожа стала сверхчувствительной, каждый вдох её на мою стопу отзывался теплом внутри, каждый лизок посылал электрические разряды вверх по ногам. Она прижала обе мои ступни к своему лицу, потерлась щекой о них, будто не могла насытиться, её щёки горели, и я чувствовала это тепло на своей коже, как будто она передаёт мне своё возбуждение напрямую, а потом положила одну на своё плечо, чтобы удобнее дотянуться до пальчиков губами.
Ира снова взяла большой палец в рот, посасывая его глубже и глядя на меня снизу вверх с лукавым блеском в глазах. Второй рукой она гладила моё бедро всё выше, под юбку, пока пальцы не коснулись влажной ткани трусиков. Она провела по ним, почувствовала мою влагу и тихо, удовлетворённо выдохнула.
— Нравится, Танюшка? — спросила она хрипловато.
— Очень… — выдохнула я. — Не останавливайся, пожалуйста…
Она улыбнулась и продолжила — язык по пяточке, лёгкие покусывания пальчиков, нежный массаж свода стопы. Каждый раз, когда её язык касался особенно чувствительного места под пальчиками, я вздрагивала, и она это чувствовала — повторяла движение снова и снова, дразня, доводя меня до сладкой дрожи. Я ощущала, как мои ступни горят от её ласк, как кожа покрывается мурашками, как всё тело откликается на каждое её движение, будто она играет на мне, как на инструменте.
А рука уже скользнула под трусики, пальцы нашли клитор и начали мягкие, круговые движения, точно зная, где и как надавить, чтобы я задрожала. Каждое касание её языка к моим пальчикам отдавалось эхом в клиторе, каждое движение пальцев внутри меня заставляло ступню невольно сжиматься в её ладони, и она тихо смеялась от этого, целуя ещё нежнее.
Поцелуи в ноги и ласки между бёдер смешались в один горячий вихрь. Я уже не понимала, где заканчивается одно удовольствие и начинается другое — только знала, что хочу, чтобы это длилось вечно.
