Часть 4. Ответный огонь
Её полностью расстёгнутая блузка бессильно сползла с плеч, удерживаясь только на локтях и открывая взору её изящную, подтянутую фигуру. Небольшая грудь второго размера часто вздымалась от прерывистого дыхания, а соски — длинные, тёмные на фоне бледной кожи — всё ещё вызывающе твердели в такт её выдохам. Она была на пределе, её тело буквально вибрировало от сдерживаемого возбуждения, а тонкая кожа на животе подрагивала. В полумраке она казалась какой-то неземной, роковой женщиной, которая только что подарила мне рай, но сама осталась за его воротами.
Я всё ещё лежала на спине, ноги расслабленно разведены, тело гудело от только что пережитого оргазма. Внутри меня всё ещё пульсировали приятные отголоски, а между бёдер ощущалась томительная пустота и лёгкая влажная прохлада. Но глядя на Ирину — на её дрожащие губы, на капельки моей влаги, блестящие на её подбородке, на эти соски, которые так и просились в рот, — я почувствовала, как во мне снова разгорается огонь. Теперь моя очередь — и от одной мысли об этом между ног снова стало горячо, клитор приятно заныл, требуя новых ощущений.
Я медленно села, опираясь на локти, и потянулась к ней. Ира всё ещё стояла на коленях, и я легко притянула её к себе, заставив подняться выше. Наши лица оказались совсем близко. Я вдохнула её запах — смесь ванильной свечи, шардоне и моего собственного мускуса на её губах.
— Теперь ты, — прошептала я, и мой голос вышел неожиданно низким, почти чужим.
Я провела ладонью по её щеке, стирая следы моей страсти большим пальцем. А потом наклонилась и поцеловала её — медленно, глубоко, пробуя себя на её губах. Вкус был солоновато-сладкий, возбуждающий до дрожи. Иришка тихо застонала, её язык ответил жадно, и я почувствовала, как её руки обхватили мою талию, прижимаясь всем телом.
Ласкать её губы, чувствовать, как она отзывается на каждый мой поцелуй, было почти так же приятно, как получать ласки самой — внутри всё снова наливалось теплом, соски затвердели от возбуждения.
Я отстранилась лишь на мгновение, чтобы наконец стянуть с неё блузку полностью. Ткань упала на пол, и я смогла полностью насладиться видом: узкие плечи, тонкая талия, плоский живот с едва заметной дорожкой светлых волосков ниже пупка. Я провела ладонями по её бокам — кожа была горячей, шелковистой, под пальцами ощущались лёгкие мурашки.
— Ложись, — тихо сказала я, направляя её на диван рядом с собой.
Ира послушно легла на спину, её светлые волосы разметались по подушке, как золотистый ореол. Я нависла над ней, любуясь. Её грудь второго размера была такой идеальной — упругая, с длинными тёмными сосками, которые сейчас стояли торчком, словно умоляли о прикосновении.
Я наклонилась и поцеловала один из них — сначала легко, губами. Потом языком обвела вокруг, чувствуя, как он твердеет ещё сильнее под моим прикосновением. Ира выгнулась, тихо выдохнув моё имя. Я взяла сосок в рот полностью, посасывая его нежно, но настойчиво, слегка прикусывая, пока другой рукой ласкала вторую грудь — сжимала её, перекатывала сосок между пальцами. Кожа её была такой тонкой, что я чувствовала биение сердца под ладонью.
Её стоны отдавались во мне вибрацией, и я ощутила, как моя собственная грудь наливается тяжестью, соски трутся о ткань дивана, требуя прикосновений — ласкать её было почти так же сладко, как быть на её месте.
— Танюшка… — простонала она, запуская пальцы в мои волосы и прижимая меня ближе.
Я не спешила. Спустилась губами ниже — по ложбинке между грудей, по плоскому животу, оставляя влажные дорожки поцелуев. Её кожа пахла лёгким парфюмом и возбуждением — тёплым, чуть солоноватым. Я остановилась у пупка, лизнула его кончиком языка, и Ира вздрогнула, её бёдра невольно подались вверх.
Мои руки тем временем расстёгивали её брюки. Я стянула их вниз вместе с трусиками — медленно, наслаждаясь каждым открывающимся сантиметром. Ира приподняла бёдра, помогая мне, и вот она уже полностью обнажённая передо мной: стройные ноги, круглая попка, аккуратно подстриженный треугольник светлых волос и гладкие, уже влажные губки, раскрывающиеся навстречу моему взгляду.
Я опустилась ниже, целуя внутреннюю сторону бедра — там, где кожа была особенно нежной. Ира задрожала, её дыхание стало прерывистым. Я провела языком по складочке у самого края, собирая первые капельки её влаги — она была сладковатой, с лёгкой кислинкой, совсем другой, чем моя. Это сводило с ума. От её вкуса у меня самой между ног снова потекло — возбуждение накатывало волнами, как будто я ласкаю себя через неё.
Наконец я коснулась её клитора — сначала осторожно, кончиком языка, чувствуя, как он набух под моим прикосновением. Ира ахнула, её бёдра сжались вокруг моей головы. Я начала лизать медленно, длинными движениями снизу вверх, раздвигая её губки языком, проникая внутрь, пробуя её полностью. Она была такой мокрой, такой горячей… Стенки её влагалища пульсировали, обхватывая мой язык, когда я входила глубже.
Мои пальцы присоединились к ласкам. Сначала один легко скользнул в её глубину. Для такой стройной комплекции она оказалась необычно широкой внутри. Я почти не почувствовала стенок. Потом добавила второй палец, изгибая его кверху в поисках чувствительной точки внутри. Меня ожидал успех — от поглаживаний этой выпуклой зоны Ира начала стонать громче, выгибаться, прижиматься ко мне. Я синхронизировала движения — язык кружил по клитору, пальцы входили и выходили, растягивая её, заполняя.
Её стоны, её вкус, её тепло на моём языке — всё это заводило меня так сильно, что я едва сдерживалась, чтобы не потрогать себя самой.
— Танюшка… да… пожалуйста… — её голос дрожал, бедра двигались навстречу мне всё быстрее.
Я ускорила ритм, посасывая нежно клитор, а пальцы двигались глубже, быстрее, надавливая на ту самую точку. Она была такой мокрой и готовой, что третий палец вошёл легко, лишь слегка чувствуя сопротивление стенок влагалища. Ира задрожала сильнее, её руки вцепились в мои волосы, тело напряглось — и вот она сорвалась. Оргазм накрыл её волной: она выгнулась, крик вырвался из горла, внутри всё сжалось вокруг моих пальцев, влага хлынула обильно, покрывая мой рот и подбородок. Я продолжала ласкать её, мягко, продлевая удовольствие, пока она не обмякла, тяжело дыша, с блаженной улыбкой на губах.
Я поднялась к ней, целуя её живот, грудь, шею, наконец губы. Мы лежали обнявшись, тела сплетённые, кожа к коже.
— Милая Танюшка… — прошептала она мне в ухо, голос всё ещё дрожал. — Это было… невероятно.
Я улыбнулась, прижимаясь ближе, и в этот момент услышала лёгкий скрип половицы в коридоре. Сердце моё замерло. Дверь в гостиную была приоткрыта — и в узкой полоске света я увидела силуэт. Наташа стояла там, прижав руку ко рту, глаза широко раскрыты. Она была в короткой ночной рубашке, которая едва прикрывала бёдра, и я заметила, как её грудь вздымается чаще обычного, как одна рука невольно сжимает ткань на бедре, а другая прижата ко рту, будто она борется с желанием вздохнуть или… прикоснуться к себе. Её щёки пылали.
Наши взгляды встретились — и в её глазах вспыхнул знакомый голодный блеск. Она не отводила глаз, а наоборот — смотрела прямо на меня, на мои губы, всё ещё влажные от матери, на мою обнажённую грудь, и я увидела, как она сглотнула, как её бёдра слегка сдвинулись, будто тело её само тянулось к нам.
Ира, всё ещё расслабленная, ничего не заметила — её голова лежала на подушке, глаза полуприкрыты. А Наташа… она сделала шаг ближе к двери, не заходя, но достаточно, чтобы свет упал на её лицо. Её рука медленно опустилась от рта к шее, пальцы коснулись ключицы, прошлись по груди — я увидела, как она сжала свой сосок сквозь тонкую ткань, — потом скользнула ниже, по животу, и нырнула под ночную рубашку. Наташа, этот белокурый бесёнок, подмигнула мне и демонстративно облизала губы, а потом чуть приоткрыла рот в беззвучном стоне, когда её рука начала двигаться там, внизу. Она хотела, чтобы я видела. Хотела, чтобы я знала, как это её заводит. И в этот момент она слегка кивнула мне — едва заметно, но ясно: продолжай. Продолжай ласкать её мать. Делай это для меня. Смотри на меня, пока делаешь это.
Три года назад, когда ей было девятнадцать, у нас с ней случилась безумная, тайная ночь, о которой Ира даже не подозревала. Тогда эта невинная на первый взгляд девочка буквально соблазнила меня, а теперь её мать делала со мной то же самое. От этой мысли внутри желание вспыхнуло с новой силой. Захотелось новой ласки. Захотелось показать этой молоденькой красотке, что я могу дарить удовольствие не только ей.
И она не ушла. Она осталась в тени дверного проёма, подглядывая, лаская себя и подталкивая меня взглядом к новым ласкам — молчаливо, но так откровенно, что воздух между нами заискрился ещё сильнее.
Наташа осталась в тени, лаская себя в такт моим движениям. Её взгляд буквально приказывал: "Продолжай! Делай это для меня!" И я поняла, что в следующую минуту наши тела, стоны и этот запретный треугольник сольются в один безумный финал...
