Раздвинувший только самый выход анального отверстия своим грибообразным концом, страпон причинял постоянные мучительные ощущения. Лера это понимала. Мучения этого всхлипывающе сопящего, дрожащего под нею и перебирающего ногами тела доставляли ей дополнительные наслаждения, заводили её. Долго тыкая утолщённой головкой, вертя ею в раздатом на толщину этой головки Олежкином заднем проходе, она ловила каждое вздрагивание, напряжение или подёргивание каждого мускула, по вздоху или кряхтению определяла его ощущения или душевно-внутренние чувства, переживания. Взведя себя до наивысшей точки, Лера налегла всем весом. Правда ненадолго. Страпон вошёл на несколько сантиметров, но как только она ослабила нажим, Олежкина попа вытолкнула его обратно. Олежка вскрикнул, вновь запрокидывая голову - в попе рванула сильная боль. Лера повторила таким же образом ещё несколько раз, и каждый раз Олежка со взвывом несколько распрямлялся и рвался вперёд, но девушка не пускала, сильно таща к себе.
- Стой где велели!... Стой как велено! - приговаривала она, дразня его немного просунутым в дырочку концом страпона и вталкивая на небольшую глубину, давая Олежкиной попе затем "выплюнуть" посторонний предмет.
Девки, в том числе и Лиза, наблюдали стоя поодаль. И кажется что-то перенимали для себя, в особенности Лиза, которой Олежка был отдан на всю ночь. Может они представляли, как тоже будут так же мучить его для возбуждения перед тем как войти и отстрапонить?
Лера нажала всем весом. Страпон несколько заглубился. Олежка вновь закричал. Но, не ослабляя нажима, она навалилась ещё раз. С силой прогнула спину, выпячивая лобок и живот. Просадила наполовину, потянула Олежку руками, не давая ему извернуться или рвануться вперёд.
Пронзительный вопль. От неимоверной боли у Олежки ослабели ноги, он потерял ориентацию и чуть не рухнул на колени. Рывком Лера удержала его, он даже повис у неё на руках, и в этот момент страпон вошёл всей длиной, так, что живот девушки прижался к Олежкиным ягодицам.
- Куда попёр! - поставив его в прежнее положение, Лера треснула Олежку кулаком по голове. - Лозы захотелось? Соскучился по плетям? - и, крепко и больно вцепившись ему в бёдра, она, сопя и прямо-таки задыхаясь, почти рыча, начала делать длинные и очень сильные фрикции, в конце каждого движения мощным рывком натягивая и прижимая Олежку к себе. Таскала его в стороны, тёрлась о ягодицы животом.
Страпонила она его долго. Кончила неожиданно и очень бурно. Несмотря на свою субтильную внешность, девушка даже приподняла Олежку, и в таком положении, откинувшись назад, долго елозила его попой по своему животу, прижимала к себе. Затем, не вынимая страпона, охватывая его за пояс, повалилась вперёд вместе с ним, вернее на него, уложив наземь животом, и извивалась на нём, тёрлась грудями о спину, плечи, подмышки...
- Мой! Мой! Будешь всегда! Не отпущу! - в каком-то сумасшедшем порыве бешеного экстаза хрипела она, вертясь лицом по его волосам.
Вся мокрая от пота, со струящимися по бёдрам из-под страпона выделениями, Лера наконец-таки поднялась с измученного Олежки. Выдернула страпон, приспустила его. Села своей попой ему на ягодицы, и сняла полностью. Пошатываясь как пьяная, с блаженным наслаждением на лице, отправилась в дом - очищать и протирать страпон.
- А с этим что делать? - спросила Вероника ей вослед.
- Пока - что хотите. Спросите у Лизы, - томно растягивая слова, даже не обернулась Лера.
- Тогда можно заняться? - просяще заглянула Вероника Лизе в глаза.
Та лишь кивнула, с ухмылкой пройдя по Веронике взглядом.
Рывком - за ошейник и за волосы - Вероника приподняла Олежку, ударив ногой в грудь поставила на колени. С силой потянула за волосы, и прижала его ртом ко клитору. Выждав секунду-другую, треснула ребром ладони по плечу.
- Спать собрался? Или соображение ушло? Вспоминаем, что делать! Девочки, разбудите ему память!
Раньше чем Марина подобрала трость, Олежка засосал клитор. Поворачивая рот, сосал то сильнее, то ослаблял засос. И непрестанно юлил языком - по клитору и ниже.
За этим занятием их застала возвратившаяся Лера. Сев в беседке рядом с остальными девками, она стала ждать, пока насладится подруга. Та, извиваясь бёдрами, талией, то выдаваясь вперёд, то делая толчки наподобии фрикций, елозила по Олежкиному лицу, подставляя ему ко рту наиболее чувственные места, и одновременно таскала его голову вкруговую, но в обратном направлении, прижимая или несколько отпуская. И вновь надолго прилипала промежностью к лицу раба, только часто вздрагивая пока он усердно работал языком у неё в щёлке.
Марина сразу ж пододвинулась к Лере.
- Когда мы относили мешок с перьями в гараж, я не успела тебя спросить, а потом подзабылось. Там у задней стены, около квадроцикла, стоит какая-то небольшая тележка на четырёх колёсах, с кузовом вроде корыта. Что это такое?
- А, так это как раз прицеп для квадроцикла. Стоит и то, и другое подальше потому что используется редко. А что? Хочешь прокатиться в этом корыте? Завтра заведу квадроцикл, могу через луга с ветерком! - пошутила Лера.
- По кочкам с ветерочком! Зубы друг об дружку поломаются! Кто желает? - рассмеялась Женька.
- У меня другая идейка. Прокатиться в этом корыте - да. Но здесь, не выходя за ворота. Сделать круг по дорожке вдоль забора. И не прицепить к квадроциклу, а запрячь ослика. Да-да, глупого осла! Есть здесь такой - одно бессмысленное создание, бесполезно обременяющее землю. Пусть хоть сделает что-то полезное, а не праздно потребляет воздух! - последние фразы она произнесла нарочно очень громко, почти выкрикнула, чтобы они долетели и до Олежкиных ушей.
Он действительно вздрогнул. Снова ветром прошумел в голове испуг - что-то замышляют с ним ещё делать хозяйки.
Девки от смеха попадали со скамеек. Вероника повернулась, но всё равно, одной рукой держа Олежку за волосы, размазывала его лицом выделения по своему лобку и промежности; он же громко чавкая и хлюпая, то сосал клитор, то губки, то шевелил языком по самым верхам внутренних сторон бёдер, или проникал им насколько это было возможно в щёлку госпожи. Чувствуя, как сжимаются мышцы влагалища, зажимая внутри кончик языка. Или, захватывая в рот почти всю киску Вероники, шевелил и переваливал там всю массу волос, поскрёбывая по коже передними зубами.
Буйный продолжительный смех девчонок отвлёк Веронику. Она вначале даже стала несколько слабее тянуть к себе Олежкину голову. Но решив, что получить оргазм надо сейчас, а удовлетворить любопытство можно и позже, запрокинула назад Олежке голову и встала щелью прямо над его лицом. Он тут же разинул рот насколько возможно. Девушка согнула колени и села вагиною на этот широко раскрытый рот. Завернула Олежке назад голову, только что не сворачивая ему шею, и задвигала взад-вперёд промежностью.
Засунув язык ей во влагалище чуть ли не по самый корень, он сосал внутренние губы, а Вероника, приседая, вминаясь в его лицо промежностью, старалась потереться серединой низа попы об Олежкин подбородок. Вдруг девушка взвыла, легонько запрыгала, буквально ударяя о его лицо щёлкой, источающей потоки выделений. Завертела ею в разных направлениях. Несколько раз притянула Олежку к себе, и вдруг резко отстранилась, а его отшвырнула, да так что он упал. Сама легла на спину, и разведя согнутые в коленях ноги, как обычно заставила Олежку собрать ртом слизь у неё с бёдер и в промежности.
Опьянённая оргазмом, действительно словно пьяная, с осоловевшими глазами, ведя за собой на цепочке Олежку, она подошла к подругам, явно ожидающим... Нет, не её, а именно Олежку! Что стало ему сразу ясно с первых же движений Марины. Желанный отдых откладывался!
Марина, взяв у Вероники цепочку и прихватив ротанговую трость, рванула Олежку, и пинком заставила его идти. Потащила вдоль забора, в направлении ворот. Лера шла впереди, помахивая ключами от гаража, уже взятыми ранее, пока Вероника получала свои удовольствия.
Фонари в виде тупоугольных треугольников с лампами на обоих сторонах были укреплены на заборе на равных расстояниях друг от друга. Реагируя на движение, они поочерёдно включались при приближении идущих. Причём сначала зажигалась лампа на стороне, обращённой к приближающимся; когда они равнялись с фонарём, включались обе стороны, и к тому же загоралась обращённая к ним сторона фонаря следующего, а на светильнике, оказавшемся уже сзади них угасала обратная сторона. Таким образом, во время хода вдоль забора одновременно светил один фонарь целиком, один подсвечивал сзади в направлении пути, и один заблаговременно освещал дорогу впереди. И по мере перемещения светильники "бегущим светом" одни гасли, другие загоралась.
Лера подождала всю компанию.
- Смотрите, если даже кто-то идёт по самой середине участка, то фонари всё равно зажгутся. Причём и на противоположном заборе. Куда ни пойди - местонахождение кого угодно будет постоянно освещено, и сам он будет как на ладони. Определитель движения реагирует на всё, что величиной примерно вполовину больше самого крупного, огромного кота. Или со среднюю собаку. Если кто-то проникнет на участок, в доме очень громко зазвенит сигнализация. Точно так же она зазвенит, если кто-то чудесным образом сумеет выбраться наружу, то есть будет иметь глупость ночью выйти из дому, не отключив её. А где она отключается, и каким кодом, знают лишь хозяева. В том числе я. И этот "кто-то" сразу будет освещён, и по освещению будет видно где находится! - рассказывая об этих премудростях вроде бы подругам, Лера однозначно "метила" в Олежку. Предупреждая обо всей бесплодности любой попытки сбежать ночью.
Впридачу к фонарям над гаражом загорелся яркий как прожектор светильник, едва они подошли к воротам. И как только они раскрылись, внутри всё так же озарило мощными лампами - под потолком и на стенах. Олежку, пихая ногой, затолкали вовнутрь, расстегнули "браслет" на одной руке.
