Отпустив Олежке с десяток или с дюжину ударов, Лиза отложила ротанговую трость.
- Всё, девочки, можете отпускать.
- За что это ты его? - поинтересовалась Марина.
- За медлительность. Что есть также неуважение к госпоже.
- Правильно. Как раз за это его надо драть и драть. А то привык копаться как черепаха, без плёток совсем замирает, как спит. Надо отучать! - одобрила Лера.
Олежка лежал на животе и мелко дрожал. То ли от плача, то ли от страха или боли. Лиза, поправив сбившийся вниз страпон, со звучным трескучим щелчком нашлёпнула его.
- Лежим, отдыхаем? Чего ждём? Чтобы тросточка опять порезвилась?
- Ему холодно, вон как дрожит!
- Будет и дальше дрожать - погреем! Сразу станет жарко! - пересмеивались девки.
Тот встрепенулся, сжимаясь в комок.
- Чтто... Г-госпожа Лиза?... Я... Чтто... Мнне делать? - и он спешно подобрал колени, задрал попу.
Девушка вновь шлёпнула Олежку.
- Сейчас будет по-другому. Просто незачем было валяться пластом. Или забыл, что ожидая приказаний, следует смотреть на госпожу? Это неуважение, сродни игнорированию. Ещё раз повторится такое, от порки тебе не уйти! Поворачивайся на спину! Вот так, на спинку, на спинку! - Лиза бросила ему простынью. - Сложи её в несколько раз, и сунь под себя! - и она, одним движением протерев страпон, обмазала его гелем.
Марина прыснула смешком.
- Из попки госпожи, да сразу в жопу рабу - это для него огромная честь!
- Пусть это животное благодарит за такое снисхождение! Сначала должен был бы облизать и обсосать со всех сторон этот страпик! - добавила Вероника.
Лиза погладила Олежку по внутренним сторонам бёдер.
- Задери ноги. Нет, не раздвигая, просто подними повыше, - и она намазала ему анальное отверстие доброй порцией геля. - Теперь протяни, и раздвинь ноги! Как женщина! В такой позе тебе ещё не засаживали? Ну вот теперь узнаешь! - и Лиза залезла на него. - Приподними жопу! Эх, надо было подложить что-нибудь упругое! Руки под себя подсунь! Можешь согнуть колени!
Олежка, стараясь не касаться дивана изрубцованными ягодицами, опёрся самым верхом попы, почти поясницей, на кулаки, и широко развёл ноги. Приподнялся ещё чуть повыше когда почувствовал, как пальцы Лизы раздвигают ему ягодицы, направляют страпон, ищут им вход. Запрокинул голову, приподнимаясь побольше, когда ощутил что конец страпона упёрся в задний проход. Лиза толкнула несколько раз бёдрами, нажала посильней, и просадила головку через сфинктеры вглубь. Дёрнулась вперёд, и проталкивая страпон всё глубже и глубже, на локтях рывками проползла по Олежке пока ствол страпона не вошёл почти по основание, насколько позволяло в этой позе. И, делая толчки, обняла Олежку.
- Девочки, оставьте нас! - задыхаясь, сказала она подругам.
Девки, до того с любопытством разглядывавшие и заимствовавшие для себя из увиденного, выскочили за дверь. Лиза, одной рукой схватив Олежку за ягодицу, второй обняла его, прилипла к нему лицом.
- Сладенький... Милашечка... - жарко выдыхала она, и принялась целовать взасос. Ощутимо кусала за губы, за щёки за шею, делая короткие но сильные толчки страпоном. Затем наложила ладонь на макушку, стала подтягиваться и за неё.
- Хороший... Не могу... Сыночек... Милый... Лапушка... - в каком-то безумии рвалось у неё из груди, из самых глубин, разжигая жар страсти. Она гладила его по плечу, по затылку, по волосам, целовала, иногда готовая высосать ему глаза, словно потерявшая разум.
Олежка лежал на спине, иногда "подмахивая" попой. Его член совершенно съёжился от страха и боли, потерялся где-то между ног, и Лиза не могла, как ей того хотелось, тереться об него животом. Эти маленькие смуглые ручки, сейчас ласкающие его, столь недавно его же и хлестали, нанося невероятную боль. И совсем скоро они же опять начнут безжалостно терзать его. Плетью, розгами, тою ж ротанговой тростью, или ещё чем-нибудь там... Но сейчас, как-то вдруг, Олежка как открыл для себя, что когда его страпонит Лиза, он чувствует это словно по-другому. Не то чтобы ощущал нечто приятное, некое притяжение, нет. Он просто не испытывал гадливости, брезгливости и отвращения, как в случае с другими девчонками, и в особенности с Вероникой, с её нервной озлобленностью и с какими-то идущими от неё болезненными запахами. Может, Лиза была чище? По крайней мере она следила за собой, пользовалась ароматными гигиеническими средствами, от неё не несло вонью потной немытой промежности с "селёдочной" отдушкой и застарелых выделений. Или дело было в другом, чего Олежка ещё не осознавал?
Тем временем Лиза взяла его за обе ягодицы, дико болевшие внутри и садняще пылающие огнём снаружи. Крепко сжала, точно так же, как недавно у Женьки, и сильно накатываясь, принялась делать мощные фрикции. Ствол страпона поршнем загулял у Олежки в попе. Он старался приподнять попу, чтобы поставить дырочку под некоторым углом вверх, так, чтобы не было слишком больно. А девушка, стискивая его "булки", наоборот тянула за них несколько вниз, когда вытягивала страпон и приподнималась. Но затем тянула Олежку за попу на себя, глубоко засаживая. Тёрлась об него грудями, прижималась плечами, и всё целовала, целовала, целовала. В плечи, в шею, по всему лицу. Куда жарче и чувственней, чем до этого облизывалась с Женькой. Или просто тёрлась лицом об его лицо и волосы.
Не строивший никаких иллюзий Олежка прекрасно знал, что как только госпожа кончит, все эти ласки повернут, поменяются на обратный знак. Сейчас они нужны ей для возбуждения, разжигающего страсть, может и просто животную, однако ведущую к усилению оргазма. Но потом... Понукая, она станет стегать его плёткой с такой же жестокостью, с какой нежностью сейчас ласкает. Будет грубо дёргать, тащить, пинать с окриками и угрозами. Которые у его хозяек так легко воплощаются. Оделять затрещинами и подзатыльниками. А разложенного вскорости на скамейке - станет сечь, стараясь нахлестнуть побольнее.
С Олежкой Лиза получила оргазм очень быстро. Неожиданно её встряхнуло. Она сделала ещё несколько фрикций, и её затрясло, она запрыгала на Олежке, хлопаясь об него животом и беспорядочно дёргая в его дырочке страпоном, больно разворачивая её. Крепко держа его за ягодицы, подтягивалась резкими рывками. И после нескольких толчков кончила.
Пролежав на нём ещё с минуту и как-то лениво пошевеливая страпоном, девушка поднялась с Олежки. Тот вынул из-под себя затёкшие руки, с трудом разогнул пальцы. Успел привести в норму кровообращение, пока Лиза снимала и протирала страпон прежде чем отправиться на биде.
После её ухода Олежка не успел и шевельнуться, как в комнату буквально ворвались девчонки, сразу всей гурьбой. Только он дёрнулся чтобы сбросить ноги с дивана, как Лера уже рванула его за цепочку, закатила затрещину.
- Это что я вижу?! - прямо-таки взвизгнула она. - Твоя госпожа давно закончила? Давно! Я знаю! Так каких чертей ради ты валяешься как боров в канаве? Лень? Это мы изгоним! Хоть сейчас! - она схватилась за ротанговую трость. - Поворачивайся! Живо! Если не хочешь получить втрое! Девчата! Кто-нибудь! Держите этого лодыря! Сейчас наставим тебя на путь! Ленивая скотина!
- Оне отдыхать прилечь изволили-с! - ехидно усмехнулась Марина, хватая Олежку за волосы.
- Наша принцесса утомилась немножечко!
- Сейчас он славно отдохнёт! - Лера взмахнула издавшей визжащий свист тростью.
Не успел Олежка даже вздохнуть, как его за волосы, под руку и за ноги перевернули на живот, скрепили руки наручниками за спиной на уровне лопаток. Марина с Женькой как всегда сели на него - одна на голову, сдерживая руки, другая на ноги. Лера несколько раз согнула и отпустила трость, любуясь как она пружинит. Как и Лиза, провела ею словно смычком по Олежкиной попе, и в следующие секунды жгучий как прикосновение раскалённым железом удар заставил его заорать и подкинуться, завалять с боку на бок попой.
Лера секла хоть и не с таким искусством как Лиза, но всё равно удары этой тростью были необычайно болючими. Олежка надсадно орал. Но видимо сейчас девкам было недосуг устраивать долгую обстоятельную порку. Хоть и очень больно, но быстро Лера "выписала" ему десять ударов, и передала трость Веронике, уже оргазмирующей от вида порки.
- Только не затягивай, - шепнула она ей.
Но только та начала свою часть истязания, как вернулась Лиза.
- О, я по одним только крикам узнала, что вы проводите воспитательную работу! Я специально его не согнала с дивана как только встала сама - дай, думаю, посмотрю, насколько хорошо он запомнил свои обязанности!
- Как видишь, надо напоминать, - отвечала Лера. - И даже не знаю, сколько ещё и ещё придётся!
- Клинический случай! Медицина бессильна! Только вот это! И то после долгих применений! - Вероника потрясла тростью прежде чем хлестануть следующий раз.
- Даун - это по гроб жизни! - со смехом отозвалась Марина.
Широко размахиваясь и приседая при каждом ударе, Вероника отсчитала Олежке полтора десятка ударов. После Вероники "эстафету" приняла Лиза. Под её резкими короткими очень хлёскими ударами Олежка вертелся ужом. Где ж теперь была её горячая нежность, страсть, похожая на любовную? Теперь вместо тех жарких поцелуев - жалящие "поцелуи" трости...
Женька, оказавшаяся последней в этой жестокой "очереди", закончила порку когда Олежка уже вот-вот мог потерять сознание - выдержать несколько более полусотни ударов этой тростью оказалось тяжелее, чем около сотни ударов кнута.
- Это тебе только что-то вроде аванса, - предупредила Олежку Лера. - Начнём в скором времени припоминать тебе все твои грехи, там каждая из нас добавит от себя и за этот казус! Некогда сейчас с тобой возиться! Дело стоит! Идём!
С Олежки сняли наручники. Рывком за цепочку сбросили с дивана, и он упал на пол. Сильно дёргая, поволокли на кухню. Вероника шла следом, безжалостно хлеща его вдоль спины и по бокам.
