— Чего так долго? — спросил Олег, бросая ему мяч.
— Да что-то приспичило, — с лёгким пренебрежением ответил Лёша, примеривая бросок.
***
Будь она приличной женщиной, а не испорченной с самой юности прелюбодейкой, хранящей в душе сотни похабных сцен собственного падения, возможно, произошедшее стало бы для Натальи неподъёмной психологической ношей. Но для девочки, которую пользовал отчим как вторую жену, которой родной дядя скармливал свою престарелую сперму, для женщины, которую брали и использовали по её собственному желанию, этот новый поворот судьбы был скорее исполнением давнего затаённого желания, чем потрясением моральных устоев, которых у неё особо и не осталось.
«Ну, трахнул. Он такой же, как все мужчины: получить своё, взять, наследить. Это нормально, это его натура». Как и её собственная — предоставлять удовольствие, ничего не требуя взамен, наслаждаясь самим фактом. Было немного страшно, что он разболтает или её застукает собственный сын, но она верила, что у парня хватит ума не вредить самому себе в этом вопросе. Ведь это немедленно бы означало полное прекращение общения. А судя по его настрою, он этого совсем не хотел.
«Когда будешь дома?» — написал он ей. Никакого тебе «привет, как дела». Её дела его не интересовали. Только её тело.
Наталья долго не отвечала, борясь с собой. Но потом всё-таки назначила время в ответном сообщении и начала лихорадочно готовиться. Возьмёт ли он её, как в прошлый раз, сзади, или захочет поиметь целиком? Отдаваться анально было для неё более изощрённой формой измены. Она сделала клизму, смазала вход специальной смазкой, всегда хранящейся в их супружеской спальне для подобных целей, чтобы не тратить дорогущий крем от морщин. Надела кружевные слипы в тон бюстгальтеру, накинула лёгкий халат, подкрасила губы. Кинула взгляд в зеркало — смотрелась сногсшибательно. Сейчас её будет ебать молодой парень в собственном доме. У него уж точно нет денег на мотель. Тем опаснее и волнительнее такая встреча.
Калитка скрипнула. Наталья выглянула в окно — и ноги у неё стали ватными, когда она увидела направляющегося к дому Лёшку.
Шаги послышались на лестнице. Парень молча появился в проёме двери, тяжело дыша. Остановился, разглядывая Наталью, которая покорно встала перед ним, опустив руки и плечи.
— Дверь закрыл? — пересохшим от волнения голосом спросила она.
Он кивнул, плотоядно разглядывая её. Потом вошёл, мягко ступая.
— Сними халат, — коротко попросил он, приблизившись.
Она молча выполнила просьбу, сбросила его с плеч, оставшись в одном кружевном белье, явно надетом по случаю. Он не мог этого не понять.
Парень молча разглядывал её с близкого расстояния, будто под микроскопом рассматривая её тело, будто выискивая что-то конкретное.
— Сними лифчик, — шумно сглотнув, скомандовал он.
Она завела руки за спину, расстегнула застёжку и бросила бюстгальтер на стул, даже не пытаясь прикрыть оголившиеся груди. Выпрямилась, чтобы они казались ещё больше.
Парень протянул руки и стал внимательно изучать её грудь. Мял, перекатывал в ладонях, касался сосков, пробуя крутить их, сжимать у ареол. Всё это происходило молча, будто Наталья проходила медосмотр. Он не кинулся целовать её груди, как мальчишка или страстный любовник — он рассматривал их предметно, как некий музейный экспонат, отвлечённую женскую грудь из анатомического атласа. Трудно было понять его чувства. Может, ей бы даже хотелось быть для него неодушевлённым предметом, сексуальной игрушкой, спрятав свою личность за бессловесной податливой формой.
— Соси, — коротко приказал он, надавливая ей на плечи.
Ей пришлось подломить колени и оказаться на полу, потом самой развязать ему шорты, спустить их по загорелым бёдрам, покрытым светлым пушком. Член встал перед ней — гладкий, бритый, с подрагивающими яйцами, от жары далеко отвисшими в расслабленной мошонке. Он взял её за голову и уверенно, расчётливо направил член ей в рот.
В голове Натальи мелькнуло: парень не такой уж и неопытный, судя по тому, как уверенно он управляется с ней. Видимо, на его счету уже не одна девушка, если даже анальный секс для него вполне привычная история. Она молча сосала, полностью отдав ему право управлять происходящим. Иногда он вытаскивал и шлёпал хуем по её лицу, нагибал голову ниже, чтобы она лизала яйца.
— Ложись, снимай трусы! — скомандовал Лёшка через несколько минут таких ласк.
Она нехотя оторвалась от члена, медленно встала, потягиваясь, подошла к кровати, заправленной покрывалом. Стянула трусики, покачивая бёдрами, развернулась и села на край.
— Ложись, — повторил он, подходя следом.
Наталья откинулась спиной на постель.
— Дрочи, — сухо приказал он.
Она на секунду замерла, стушевавшись, потом опустила правую руку на бритый лобок, раздвинула слипшиеся губки, расправила их по сторонам, макнула пальчик и стала легонько, чисто для вида, водить по узелку сверху.
Лёша присел между её ног, развёл колени шире и молча разглядывал её движения, задумчиво поглаживая бёдра.
— Ноги задери! — последовал новый приказ после долгого созерцания, во время которого Наталья даже успела увлечься происходящим.
Она задрала ноги, перехватив их руками под коленями. Теперь Алексею была отлично видна её намытая и смазанная попка. Возможно, она даже блестела от этой смазки, выдавая её желания. Он действительно попробовал её пальцем, надавил и легко проник внутрь. Минуту он был в ней, засунув довольно глубоко, качая им в разные стороны, будто пробуя на растяжимость. Потом встал вплотную, и теперь уже член упёрся в её смазанный анус. Наталья расслабилась, широко раскрыв глаза от возбуждения; он двинул бёдрами — и, не встретив особого сопротивления, головка туго протиснулась в смазанное отверстие. Оба облегчённо выдохнули, когда он провалился туда полностью. Парень перехватил её ноги, взялся за щиколотки, ещё сильнее разводя ноги в стороны, принялся неспешно и ритмично шуровать в ней своим агрегатом. Наталья порывисто вздохнула, вцепившись руками в покрывало, принимая его в себе.
— Ебаная сучка! Нравится, когда ебут в зад? — спросил Алексей.
Она не ответила — да он и не ждал подтверждения: всё видел сам. Её мокрую пизду, затуманенные глаза, судорожно хватающие покрывало руки, затвердевшие соски на плавно покачивающихся грудях. Наталья пыталась смотреть ему в лицо, но взгляд всё время соскальзывал вниз — на его живот, на то место, где их тела соединялись, на его упругий пресс.
— Скажи! — хрипло приказал он.
— Да!
— Скажи полностью!
— Да, мне нравится, что ты берёшь меня анально!
— Ебу в зад!
— Ебёшь в зад!
Он ухмыльнулся довольно и вдруг ускорился. Теперь он ебал её по-настоящему: глубоко, резко, до самого конца, до того сладкого предела, когда головка упирается в самую глубину и остаётся там на долю секунды, прежде чем выйти почти полностью и снова вонзиться.
— Нравится, да? — выдохнул он, не сбавляя темпа. — Нравится, когда в жопу ебут, как последнюю шлюху?
Она не ответила словами — только коротко, прерывисто кивнула и зажмурилась от удовольствия. Губы её дрожали, из горла вырывались тихие, сдавленные стоны, которые она пыталась проглотить, чтобы не услышали во дворе.
Лёшка отпустил одну щиколотку, наклонился вперёд, упёрся рукой рядом с её головой и теперь трахал её почти вертикально — глубоко, жёстко, до хлюпающих звуков. Другой рукой он нашёл её клитор, прижал пальцем и начал водить кругами — грубо, без нежности, именно так, как она любила в самые тёмные свои фантазии.
— Кончай, — приказал он сквозь зубы. — Кончай, пока я в тебе.
Приказ нужно было исполнять. Наталья выгнулась дугой, концентрируясь на своих ощущениях, ноги её задрожали в его руках, внутри всё сжалось в один тугой, невыносимый комок наслаждения — и разорвалось сладостной вибрацией. Она кончила молча, только глаза широко раскрылись, рот открылся в беззвучном крике, а всё тело сотрясла длинная, тяжёлая волна. Внутри её пульсировало, сжимало его член, выталкивало, снова сжимало — будто хотело выдоить до последней капли.
Лёшка зарычал, вдавился в неё до упора и замер. Она почувствовала, как он набухает ещё сильнее, как начинает дёргаться внутри — и горячее, густое заполняет её толчок за толчком. Он кончал долго, глубоко, сморщив мученическое лицо, будто хотел оставить в ней всё, что у него было.
Когда он наконец выдохнул, сник и медленно вышел, выпуская следом тёплое, липкое, полившееся по бёдрам, на покрывало. Он встал, посмотрел на лежащее перед ним тело, обошёл кровать, стал рядом с головой и по-хозяйски пододвинул её к себе. Наталья поняла и взяла опавший член в рот, ласково обводя его языком и целуя. Она так и лежала на спине, ноги раздвинуты, грудь тяжело вздымалась, чувствуя себя использованной и опустошённой — именно такой, какой хотела быть.
Будь Лёшка нежен и предупредителен, может, это был бы его последний раз с ней, но он был именно такой, как надо, и это было плохо.
Постояв немного и подождав, пока она не вычистит его член до блеска, парень потрепал её по щеке, молча отошёл, поднял упавшие шорты и бросил на неё последний взгляд — испытующий и чуть надменный, собственнический. «Увидимся, да?» — то ли спросил, то ли пообещал он и вышел так же тихо, как вошёл.
***
Теперь каждый раз перед новой встречей Наталья проходила все стадии принятия, от отрицания до покорного ожидания. Любовник не понимал, что с ней происходит, почему она отказывается от очередного свидания в их налаженной многолетней супружеской неверности, справедливо начав подозревать её в «измене». Измена изменнику — как бы ни было смешно это звучало. Но через несколько встреч с парнем Наталья начала замечать, что новизна и острота впечатлений пошли на убыль. Отношения никак не развивались: он приходил всегда днём, когда она была одна, с небольшими вариациями заставлял её сосать и вылизывать. Потом брал её, всегда сзади, будто решив, что это самый безопасный и излюбленный её способ. Наталья и не предлагала другого, следуя его требованиям.
