В черноте зимнего вечера они заезжали в тихое место и уже как само собой разумеющееся, не стесняясь в выражениях и стонах, Анатолий Сергеевич кормил девочку своего сына собственной спермой, заливисто матерясь в момент оргазма. Наташа быстро изучила его повадки и старалась сделать ему максимально приятно. Он мял её грудь, доставая из лифчика под футболкой. А потом, дома одна, Наташа кончала сама, мысленно развивая в фантазиях их ласки. Но он не трогал её ниже, не брал, следуя каким-то своим принципам или из-за боязни последствий. Может, хранил для своего сына?
Теперь она уверенно сосала, знала, что такое оргазм от собственных рук, и сделала вывод, что мужчины абсолютно беспринципны. Её догадка подтвердилась довольно быстро.
***
Кончался очередной год в школе, когда на пороге их с мамой квартиры появился незнакомый плотный и потный мужик с большим баулом. На вид ему было в районе пятидесяти, и мать представила его как своего родного брата, жившего в курортном городке на побережье Чёрного моря. Он приехал погостить, проведать единственных родственников. Так, во всяком случае, мать сказала Наталье.
— Будь с ним поприветливее, если понравишься ему, договорюсь и отправлю тебя к ним на всё лето! Представляешь, море, фрукты — целых два месяца! — закатила глаза мать, подталкивая дочку навстречу дяде. — Вот, доча, это мой брат, Петя! Для тебя — дядя Петя! — добавила она.
Мужик расплылся в приторной улыбке. Наталья уже не была невинна в широком понимании этого слова и вполне могла отличить взгляд родственника от взгляда голодного самца. Так вот, взгляд у этого дядюшки был отнюдь не родственным! Он одарил мать густым поцелуем в щёку, совмещённым с похлопыванием по её крутому заду, а потом сграбастал в объятия и саму Наталью, прикрикивая что-то вроде: «Какая большая стала, я тебя ещё маленькой видел!» А сам прижимал к себе так, что груди впечатались в его рубашку, одновременно тщательно проминая ягодицы девушки большой сильной рукой.
Вот такой вот весёлый дядюшка. Он расположился как хозяин, покрикивая на «двух девок». Ходил, выдавал «ценные советы» и комментарии, воспитывал Наталью нравоучениями. Одним из его излюбленных занятий было подлавливать Наталью, когда та переодевалась. Заскочит, сделает вид, что смущён, а сам смотрит и комментирует, какая у племянницы красивая задница или высокая грудь.
Ладно бы только смотрел, но он стал распускать руки, трогать, щупать, когда матери не было. Наталья была в недоумении: это же родственник, родной брат матери, ругаться с ним, пожаловаться на него? Да и не делал он ничего такого, чего она уже не ждала от мужчин. Более того, проснувшаяся сексуальность придавала этим поползновениям ореол влекущей привлекательности. Дядя не нравился ей как мужчина, но ей нравилось само внимание мужчины.
А мужчина, не чувствуя никакого отпора, даже некоторую заинтересованность девочки, распалялся всё сильнее. Однажды днём, где-то на третий день его пребывания, он опять ворвался в комнату Натальи, когда та переодевалась после школы. Она стояла полуголая, без юбки, колготки висели на одной ноге, и даже не успела ничего произнести, как он подскочил и облапал её.
— Ох ты какая спеленькая! Какая девочка! Ладная, да красивая! Дай-ка я тебя помацаю, лапочка! Красавица... — мужик бурчал, брызгая слюной, хватая руками то за сиськи, то за жопу. Потом полез в трусы.
Наталья слабо отбивалась: «Нет, нет... не надо...»
Но дядя будто оглох, добравшись до пухленького, покрытого нежным пушком лобка, и дальше — до плотно сжатого персика писи; он будто обезумел: сорвал остатки одежды, повалил на кровать, впился губами в промежность, а потом стянул треники и грубо, резко, без всяких прелюдий лишил её девственности.
Наталья только охнула от боли, ощутив непоправимое. И всё — она стала женщиной! Её трахнул родной дядя. Она была под ним, чувствовала его упругую колбасину в себе, и целый ворох мыслей и чувств обуревали её молодую голову. Дядя всё не успокаивался, трахал то медленнее, то быстрее, вертел, ставя в разные позы. Он кончил раза три, каждый раз спуская то на живот, то на крестец. Бегал мыл член и снова возвращался, никак не мог насытиться. Крови почти не было. Наталья чувствовала рану внутри и болезненно морщилась, когда член снова и снова елозил по ней, но молчала и терпела восторженные восклики дяди.
«Ух ты, сучка, ну смотри, что ты со мной сделала! Старика соблазнила! Заскулил он, когда совсем выбился из сил. Разве так можно со своим дядькой! Сдоила меня, использовала! Ух ты, проказница!» — журил он, устало складывая член в треники. «Иди подмойся, а то мама заметит! Ты только никому, поняла! Что сделано, то сделано, кто тебя ещё научит, если не родной человек? Отца-то нет, а так бы он сам обучил доченьку!» — бурчал он.
Наталья слушала его упрёки и приходила в ступор: дядька её распечатал, не спрашивая её согласия, практически изнасиловал, и теперь имеет наглость упрекать её в том, что она «его соблазнила». Если он скажет такое матери, то та наверняка поверит ему! В этих условиях жаловаться было бесполезно, и она решила просто потерпеть до отъезда дяди, тем более что случившегося уже не вернёшь.
Следующие три дня выдались для неё утомительными. Увидев, как у Натальи между ног всё раскраснелось после его лихих интервенций, он озадаченно поцокал, жалея племянницу, и предпочёл не делать девочке больно: «Пусть там всё заживёт!». Но тут же придумал выход из положения — заставил ей сосать: ведь дядя Петя очарован и возбуждён нескромным поведением племянницы, и она должна облегчить ему эти мучения. Наталья это уже умела и на свою беду довольно легко согласилась, радуясь, что избавлена от большего. Но отдавая в рот, дядя превращался в маньяка: матерился, хватал лицо, трахал в голову, загоняя член в самое горло. Он мог терпеть долго, так что рот девушки немел от усталости, и, кончая, удовлетворённо кряхтел, наполняя рот племянницы своей неиссякаемой, казалось, спермой.
«О, да, учись, это тебе пригодится! Это же твой рабочий инструмент! Всем им будешь делать. На жизнь зарабатывать. Даже с мужем — не сосёшь, грош тебе цена. Надо уметь хорошо делать и глотать обязательно! Это очень важно! Мужчинам нравится! Привыкай ко вкусу! Сначала не очень, но потом понравится, будешь сама просить, чтобы в ротик кончили! Вот так, сейчас-сейчас, глотай, да, жри-и-и!» — сжимал он её голову руками и, дёргая всем телом, подрагивая коленками, кончал, удерживая полуголую девочку перед собой.
Это была ещё одна школа. Быстрая, но яростная. После его отъезда Наталья решила, что теперь умеет всё. Ехать теперь к дяде на море ей не очень хотелось. Но там дядя Петя жил с тётей, и она понадеялась, что близость супруги убережёт её от домогательств, поэтому, когда мать договорилась с родственниками об её приезде, она всё же дала своё согласие отправиться туда на летних каникулах.
***
Через пару месяцев она оказалась в приморском посёлке. Дядя встретил её на автостанции и, посадив в машину, повез к морю. Он увлечённо знакомил племянницу с окрестностями и на первый взгляд соответствовал образу радушного хозяина. Дома её встретила тётка — полноватая, но очень ухоженная и красивая женщина, уставшая от жизни. Кажется, она была не в восторге от приезда родственницы мужа, но он будто бы не замечал её раздражения. Ей выделили комнату, бывшую когда-то детской. Но дети уже давно разъехались, и супруги жили одни. Пройдя минут двадцать по тенистым улочкам, можно было попасть на городской пляж. А там её встретило огромное тёмно-синее море, слепящее солнечными бликами! Это было восхитительно, и Наталья сразу забыла все свои тревоги. Впереди было два месяца отдыха, моря и солнца!
Только в одном расчёты Натальи не оправдались — близость тётки совсем не помешала дяде продолжить то, что он начал у них дома: требовать секса с племянницей каждый день. Девушка даже удивлялась такому напору пожилого человека. Откуда у него брались силы сначала подолгу накачивать её изнутри, посадив на колени? И в остальное время он не давал ей прохода: то зажимая где-то в доме, хватая руками её «пирожок», то заставляя отсосать, пока тётка готовила ужин. Наталья и не предполагала, что мужчина может хотеть секса так часто и много. Ей льстило, что дядя предпочитает её своей красивой взрослой жене, но настойчивость мужчины была невероятной, да и сам он ей совсем не нравился.
Дядя Петя помнил о контрацепции, никогда не кончал в неё, только в рот, зажимая руками и хватая за волосы, при этом потом в его руках оставались целые выдранные пучки. В процессе он разъярённо хрипел, закатывая глаза от кайфа и загоняя член по самые яйца: «Бля, щас кончу... щас... щас... Щас кончу!». А потом начинал кончать в рот с силой прижимая, так чтобы хуй проскальзывал в горло. Наталье приходилось бить его по бёдрам, чтобы не задохнуться. А он не отпускал и орал: «Ааааа... жрииии!»
Кончив, он будто сдувался, мельтешил, шаркал, извиняясь, упрекал племянницу, что «она такая»: «Что ты со мной делаешь? Приехала тут и сосёшь мои соки!». Мог заставить её лежать перед ним голой и часами разглядывать её пиздёнку. Наталья терпела, даже с некоторым удовольствием, чувствуя себя при этом такой нужной, особенной от того, что ей оказывают столько внимания. Он часто пихал в неё свои толстые пальцы — грубо, бестолково, разводя ими влагалище и пытаясь рассмотреть матку, как гинеколог. Удовольствия это девочке не приносило, в отличие от его комплиментов: дядя постоянно повторял, что она красивая и у неё совершенное тело.
Зная, что её ждёт дома у дяди, Наталья старалась побольше времени проводить на пляже. Познакомилась с местной молодёжью. У неё появились подружки из отдыхающих ровесниц и даже парень из местных, который заходил за ней по дороге на пляж и провожал до дома. Эти ухаживания были только платоническими, но только потому, что парень не просил большего. Наталье было даже смешно представлять, что подумал бы её ухажёр, если б знал, как её трахает собственный дядя.
