Кроме белья стал наряжать в короткие топики и платьица, чуть прикрывающие задницу. Ему нравилось смотреть на откровенную демонстрацию сексуальности, а Наташа хотела угодить во всём. Самое развратное бельё, понравившееся отчиму, предназначалось для особых, воскресных случаев.
***
По выходным Стас стал водить её на хоккей: папа и дочка посещают стадион и болеют за местную команду. Отличная идея! Мама всегда с радостью отпускала со Стасом. Наташа сидела на трибуне, прижатая к отчиму, кутаясь в куртку. В окружении друзей — трёх или четырёх мужчин за сорок, с пивными стаканами в руках. Хоккей шёл своим чередом: шайба летала по льду, толпа ревела, люди кричали, подпрыгивая на местах. Ей покупали лимонад в высоком пластиковом стакане, и она пила его мелкими глотками, растягивая на всю игру и чувствуя себя частью компании. Это была такая традиция — весёлая, шумная, почти семейная. Дядьки были ровесниками или даже старше Стаса, поэтому относились к Наталье как к ребёнку, балуя сладостями, следили, чтобы она не потерялась в толпе.
После финального свистка все садились в одну-две машины и ехали на квартиру. Двушка недалеко от стадиона. Брали пива и закуски и рассаживались за столом, продолжая весёлый диалог. В первый раз, посадив Наталью рядом с собой, Стас налил ей немножко водки, разбавив лимонадом и заставил выпить: "Пей, так будет лучше!". Она была во взрослой компании и не хотела упрямиться. В голове зашумело. Дядечки казались такими милыми, смеялись и в их обществе девушка почувствовала себя вполне комфортно.
Стас лез, хватая то за грудь, то за ноги. Она смущалась, вяло отталкивая его — ей было неудобно перед другими мужчинами. Но он вдруг встал, подмигнув остальным, взял за руку и повёл в соседнюю комнату, оказавшуюся спальней. Тут навалился и быстро раздел ниже пояса. Наталья немного испугалась и удивилась такому напору на людях, но захмелевшая сама была не прочь перепихнуться. Он овладел ею, быстро, напористо, жарко вбиваясь в молоденькое лоно, а она от необычности и опьянения даже против обыкновения довольно громко стонала. Но самое интересное произошло потом, когда Стас кончил, как любил — в рот. Потрепав по щеке, попросил стать раком, придирчиво осмотрел открывшийся вид и приказал не двигаться.
"Сейчас тебя хорошенько взъебут, сучка, не шевелись!" — пообещал и, застегивая штаны, вышел из комнаты. Остальные мужчины подходили по очереди. Первый, застав девушку в таком положении на кровати, молча натянул презерватив и вошёл в её лоно. Плавно и нежно, держа за бёдра. Ебал не как Стас, а ровно, как будто просто разминал член внутри тёплой, влажной плоти. Наталья чувствовала каждый толчок, как головка скользит по стенкам, как тело само подстраивается, обхватывая незнакомый член. Всё происходило в тишине, прерываемой только шумным дыханием мужчины, да гоготом компании за дверью. Мужчина вытащил хуй и кончил на ягодицы, тёплые густые капли стекали по коже, или на живот, оставляя липкие дорожки. Он постоял немного, потом вытер остатки принесённым полотенцем. Помакнув даже выставленную на показ пизду красотки.
Потом был второй и третий. Всё повторялось каждый раз почти без вариаций. Не ласкали особо, не целовали. Держались отстранённо, даже когда были внутри. Выходя, тут же включались в громкий разговор. Следующий, отвлекаясь от интересного общения с друзьями будто отлучался в туалет, заходил, деловито облачался в презерватив и с наслаждением облегчался в девочку друга. Для них это было как дрочка — удобным, живым телом. Она стояла, кверху задом, опустив голову на кровать, в позе униженного принятия и ощущала себя использованной вещью. И как ни странно, это заводило: тело отзывалось жаром на множество членов, внутри всё набухало, становилось мокро, она доходила до предела даже без прикосновений к клитору. Конечно кончала, невозможно было долго выдержать такое количество хуёв! Это были чистые оргазмы, добытые в настоящей долгой утомительной ебле! После того, первого раза, она будто стала важной частью взрослой мужской традиции, как хоккей или пиво. Ей нравилось чувствовать их возбуждение и желание, ощущать руки и тяжёлое дыхание.
Все друзья Стаса были с ней милы и обходительны. Кроме одного — Владислава. Он был постарше всех, грузный, с толстым, венозным членом, который едва помещался в узкой нерожавшей пизде девочки. Услышав его надрывное сиплое дыхание за спиной, Наталья напрягалась заранее. Он хватал, ставил её перед собой на колени, бил по груди, выкручивал соски до боли, тянул вниз, пока она не всхлипывала. Засовывал в рот, прихватив и растянув щёки большими пальцами, отвешивал пощёчины, будто наказывая за всё сразу, вытаскивал и смачно плевал, заставляя проглотить. Потом разворачивал, командовал: «Руками растяни пизду шире!», — рычал, видя получившуюся картинку и входил резко, растягивая внутренности до предела.
Она ощущала каждый его сантиметр: как головка проталкивается, как стенки раздвигаются с болью, как ворочается внутри, меняя углы, чтобы глубже, чтобы сильнее разъебать молодую щель. Стонала — не только от удовольствия, а от напряжения, от ощущения, что рвут плоть изнутри. Он только довольно ухмылялся, видя ее мучения. Будто хотел застолбить, пометить девочку и несколько раз специально кончал внутрь, снимая презерватив. Прижимался плотно в самом конце, норовя попасть в матку, и Наталья чувствовала, как толстый член дёргается, впрыскивая горячую сперму, разливающуюся внутри. «Подарочек тебе от меня!», — шептал хрипло. «Только отчиму не говори!».
Вот так иногда проходили выходные с новым папой. Наталья втянулась в такой график и даже ждала следующего выходного. Ебля была частью традиции весёлого времяпрепровождения после хоккея. Друзья были приветливы, хотя и держались с ней немного отстранённо, пока не оказывались с ней в спальне.
Обслужив всех, о чём Наталья догадывалась только по тому, что к ней переставали заходить новые мужчины, постояв еще немного, на случай, если кто-то передумает и вернётся, она кое-как собирала себя с постели и плелась в душ, где долго смывала следы с кожи. Но внутри растянутой вагины оставались воспоминания — лёгкая пульсация, растянутость, чувство упоительной заполненности. Обернутая полотенцем, чего уж стесняться, она выходила к мужчинам, щурясь от яркого света. Те приветствовали её подбадривающими восклицаниями, приглашали к шумному столу, наливали, кормили, будто опоздавшего гостя.
Вечером с отчимом они ехали домой, никак не обсуждая произошедшее, как будто ничего не было. Просто традиция после хоккея. Обычное дело. Поправки в которое вносил только Владислав, со своей грубостью и «подарочками». Его большой размер делал такие воскресные посиделки немного дискомфортными. Хорошо, что таблетки спасали.
Тогда, после первого раза, измотанная и оттраханная сразу пятью мужиками, она сидела в машине отчима и молча, без единой мысли в голове, глядела в окно, пока городские огни мелькали за стеклом.
— Ну ты как? Всё нормально? — заглянул Стас в лицо.
— Да, всё хорошо! — эхом ответила девочка.
— Тебе же понравилось? Нормальные же мужики, не обижали?
— Да! — снова отозвалась Наталья.
— Ну вот и развлеклись немного, и тебе хорошо, и им нормально. Да?! — настаивал Стас. — Весело же было?
— Да, — кивнула девушка.
— Разумеется, маме мы не расскажем, что обслужила пять мужиков, стоя раком полтора часа? — подытожил отчим договорённости.
— Всё так, не скажем. — откликнулась Наталья.
В романтичной юности Наташа считала, что любящий мужчина должен беречь и оберегать женщину от других самцов, чтобы она доставалась только ему. Но первый же любимый поступил в точности наоборот. Отвёз на квартиру и отдал друзьям просто так, будто разлил дополнительную бутылку пива. Вещь, у которой не было своих желаний и чувств, безвольное тело с парой дырок сзади и одной спереди. Щемящее унижение одновременно с половым удовольствием — гремучая смесь. Выебали, унизили, использовали, но она была довольна.
***
Сколько так продолжалось? Около года. Брак матери оказался недолговечным. Стас исчез из их жизни так же внезапно, как и появился. Прекратились вторжения в ванную, горячий шёпот за спиной, глумливые, полные желания взгляды. Непонятно, кто по этой потере убивался больше, Наталья или мать. Обе потеряли полового партнёра.
Несколько месяцев прошли как в тумане. Встречалась с ровесниками, даже спала с некоторыми, но это было не то. Слишком ванильно, слишком просто, без нужного настроя и особого флера надменного использования. Не было стыдно, не было и сладко.
Но однажды, выходя из дома, Наташа увидела у подъезда большую чёрную машину. Стекло опустилось, и на водительском месте оказался Владислав. Заплывшее лицо хорошо сочеталось с хищной мордой автомобиля.
— Садись, прокатимся, — пыхнул он в лицо сигаретным дымом.
Девушка замотала головой, отступив.
— Да не бойся, проедемся, про Стаса твоего расскажу!
Она тут же сломалась и забралась на пассажирское сидение. "Где он, почему пропал и даже не звонит, сам поменял номер?" — было столько вопросов, но она молчала, понимая, что ей расскажут, когда сочтут нужным — не ей подгонять большого взрослого мужика.
Её долго везли по городу, свернул в знакомый квартал, припарковался, кивнув: "выходи". И вот уже она у него дома — в той самой квартире, где раньше всё происходило после хоккея. Она огляделась, вспомнила и поняла, что будет дальше.
Он не торопился. Облапал, помял, раздел медленно, наслаждаясь процессом. Потом поставил перед собой, голую посреди комнаты, любовался, как грудь часто вздымалась от взволнованного дыхания, как соски напряглись от прохладного воздуха и страха, похлопывал по лобку и жопе. Снял всё с себя, играя мускулами и налитым пивным животиком. Подошёл, провёл ладонью по щеке — ласково сначала, а потом резко ударил. Пощёчина обожгла кожу, в ушах зазвенело. Всхлипнула, но не отвернулась. Ударил ещё раз, сильнее, и теперь Наталья почувствовала знакомое тепло между ног. Нажав на плечи, опустил её на колени и дал в рот. А сам начал рассказывать про отчима, неторопливо, буднично, как будто они сидели за чашкой чая.
