- Говорю же, летает в каких-то своих параллельных мирах - в мечтах, миражах, - добавила Лиза.
- Думушку думал. Только о чём?
- Больше чесался как блошивый Бобик. Вон, сразу видно! - указала на расчёсы Женька.
- "Раб нерадив; не принудь его господин повелением строгим к делу, за работу он сам не примется охотой"! - изрекла Марина. - Недаром же во все века около рабов находился надсмотрщик с бичом, если рабы не получали задание, невыполнение которого в срок жестоко наказывалось! Так что незачем было оставлять его одного! Или следовало задать время. Не уложился - высечь!
- Я присмотрю за ним! Уж у меня-то он не заленится! А ну швыдче, шевелись, ленивая скотина! - Вероника наотмашь полоснула Олежку плёткой. - Надо бы разжечь заново угли в углетушилке, да посадить на неё как на парашу это двуногое животное! И - не сойдёт с неё пока не закончит! Сделал бы в один момент!
- Сейчас и я принесу нашего "котика". Которого это создание так любит! - Марина бегом направилась в дом, и быстро вернулась с разветвляющейся на девять хвостов плетью.
Олежка, ёжась под плётками своих надсмотрщиков, продолжал выдёргивать перья. Но, несмотря на частое телесное воздействие, дело не шибко ускорилось.
Лера заходила ещё несколько раз, осматривала продвижение работы. Каждый раз бранилась, угрожая Олежке наказаниями.
- Да его уже сейчас следует драть и драть! - поддакивала Вероника. - Он явно назло начал вертеть и класть гуся то на один, то на другой бок! И включал дурочку! Растянуть его прямо здесь на полу, и выстегать плетьми да розгами добавить!
Уже совсем смеркалось, когда он завершил работу. Лера придирчиво оглядела тушку - не остались ли где мелкие пушинки, достала откуда-то газовую горелку, дающую широкое пламя, и привинтила к ней баллончик с газом.
- Подними его за лапы, и опаливай. Быстренько проходи, иначе подгорит кожа. Замечу где палёное пятнышко - сегодня ж опалим твои яйца, а завтра твоя шкура будет гореть! Выходи наружу, здесь ты ещё устроишь пожар! - и Олежка от пинка в зад полетел через порог, лицом в землю.
Лера зажгла огонь, отрегулировала силу пламени горелки. Это дело к счастью не заняло много времени. Олежку заставили завязать мешок с перьями и унести в гараж, чтобы затем увезти на помойку.
- А неплохая куча пёрышек, - рассуждала Вероника, оглядывая объёмистый мешок. - Жаль, далеко не все годятся для набивки подушки, нужны только пух и самые мелкие пёрышки. А их как раз и немного.
- Зато самые большие, из середины крыльев, использовались чтобы писать, - зачем-то высказалась Марина.
- Ну а мягкими, пушистыми и крупными очень хорошо доставлять друг другу удовольствие! Водить по спинке, по сиськам. О-о-аа-ааххх! - отвечала Лера, поглаживая себя по грудям.
- Тогда может и рассмотрим, и выберем что-нибудь для себя? Кому чего? - предложила Вероника. - Не всё на свалку!
Раскинувшийся на полнеба тёмно-малиновый разлив заката начинал постепенно тускнеть, уходил вслед за солнцем. Потрошить птицу порешили уже на кухне. Здесь Олежке уже не доверяли. Лишь заставили подготовить место и поднести тару для отходов. Только Женька, да и то для смеха, подсказала "ценную мысль", что неплохо бы было дать это задание Олежке - пускай учится.
Девки, поддерживая насмешку, разошлись хохотом, видя в том новый повод понасмехаться над Олежкой и повеселиться самим.
- Я представляю! - начала первой Вероника. - Сначала он рассматривал бы объект работы как баран новые ворота, и не меньше часу! Потом до китайской пасхи дёргал и теребил в воздухе пальцами, не решаясь прикоснуться, и разумеется без подсказок не знал бы, какие следует делать движения! С чего начинать, и что делать дальше! Тут было б работы для плётки - непочатый край!
- До утра б волохался!
- Только рассматривал и что-то там соображал бы до утра!
- И скорее всего испортил бы всю тушку. Либо перерезал бы все кишки, либо проткнул желчный пузырь, - продолжила Лера. - Ну, чего так смотришь? Или даже не понимаешь, о чём здесь речь?
- Да где ему! С его-то гнилой тыквой на плечах и сухими ветками вместо рук?
- А если б испортил - неужели не понимает, что с ним станется? Ему будет впору завидовать вот этому гусю!
- А толку что? Ну, содрали бы мы с него всю шкуру с мясом, даже если и проволокой от "егозы", но гусятина-то безнадёжно испорчена! - рассмеялась Вероника, стараясь лишний раз хорошенько пугануть Олежку.
- Всё про всё - целые сутки б проканителился!
- Самое малое! Если не двое!
Перечислив все гипотетические последствия Олежкиной "косорукости" и вдоволь насмеявшись, девки вспомнили, что дело движется к ночи, а впереди ждут и дела, и кой-какие забавы.
- Иди сюда, чучело мартышечье! - Лера дёрнула Олежку за цепочку. - Смотри, учись, и где надо помогай! - ловко сделав надрез, она потянула кишки, которые Олежка должен был направлять в тазик, держа его у края стола.
Лера ловко выпотрошила гуся, при этом не забывая оделять Олежку подзатыльниками, тыкать его носом в каждое своё действие - что это значит, а Марина также со своей стороны "закрепляла" в нём увиденное "кошкой".
- Смотри! Учись! - приговаривали девки. - Это видел? Понял, как надо? Запоминай, дубина!
- Скоро будешь помогать нам готовить, так что где не запомнила голова, будет перенапоминание по заднице!
- А сделаешь погано - можешь и впятеро получить!
В объёмистую прямоугольную форму Лера налила подсоленную воду, добавила немного уксуса, и положила туда гуся.
- Мясо у него несколько жёсткое, особенно грудь, а солёная вода как бы "разбивает" мышечные волокна, - пояснила она, унося форму с тушкой до утра в холодильник. Также в небольшой лоток сложили и потроха вместе с шеей.
- Ого, оказывается в солёной воде с уксусом размачивают не только розги! Которые завтра славно повеселятся! - хохотнула Женька, шлёпнув Олежку по попе.
Девки наскоро перекусили немножко подогретой ухой, Олежке швырнули небольшой кусок хлеба.
- Он уже обожрался сегодня. Сколько слопал рачьего говна! - смеялась Марина. - Может, к хлебушку горчички? Посолить? Поперчить? Побольше! Соли и перца много не бывает! - продолжала она ломаться, но затем осеклась под недовольным взглядом Лизы.
Окончив свою трапезу, девчонки стали вспоминать некоторые моменты сегодняшнего весьма насыщенного дня. В том числе завёлся разговор как Олежке делали клизму.
- Да уж, из него и хлестало! - вытирая слёзы на глазах, задыхалась от хохота Вероника. - А представь, если бы он пустил этот фонтан стоя? Или нагнувшись? На сколько метров полетела бы струя?
- О! Неплохая идея! - зажглась Женька. - Действительно, засадить ему клизму, и пускай фыркнет водой! Только вот где? Уж не на участке! Хоть внутри он и промыт до блеска. Может, на несколько минут вывести за калитку, сразу за порог дровяного сарая?
- Можно около компостных ящиков, в "чёрном углу". Где травка. Освещение там хорошее, так что хоть прямо сейчас! Говна в нём нет, фуганёт одной водой! - тут же возбудилась и Лера.
Олежке застегнули наручники и поволокли на улицу. Лера прихватила с собой Лизину ротанговую трость, а сама Лиза отправилась заправлять клизму.
Как только они вышли из дома, тут же на веранде и внизу лестницы автоматически зажглись яркие фонари. Так же они зажигались и на стене дома, под самой крышей, по всему пути следования, реагируя на движение. Всю площадку около дровяника и даже "чёрный угол" мгновенно озарило светом - и со стороны дома, и в нескольких местах на заборе, и на сарае. Там же, где они уже прошли, у них за спиной фонари сначала затмевались, а затем гасли.
Олежку поставили в полуметре от травки, задом к поперечной ограде, так, чтобы фонари с обоих частей забора и на его углу хорошенько освещали всё происходящее. Женька с Мариной взяли Олежку под локти с двух сторон, натянули руки и низко пригнули. От боли из-за врезавшихся "браслетов" он закричал, но Лера врезала ему ротанговой тростью.
- Так ещё не больно. Да и это тоже не совсем ещё больно, - она взгрела Олежку куда как крепче. - По-настоящему больно будет если начнёшь вопить, прыгать, не держать воду, и не делать правильно того, что будет сказано. Вот тогда будет действительно больно!
- Да встань ты нормально, чучело дырявое! Ноги расставь! Шире! Ещё! Да согнись так, чтобы выпятилась жопа! - прикрикнула Марина.
- Нет, такого ишака кроме палки ничто не выучит! - Женька нажала ему ногой в подколенный сгиб. - Лер, выдай ему ещё горяченького!
От двух хлёстких ударов тростью Олежка запрыгал.
- Кавалер красотке - потанцуй, потанцуй! - сипло рассмеялась Вероника, поднимая над головой мешок клизмы. Она встала позади него и несколько сбоку, а Лиза, крепко ухватив Олежку пятернёй за ягодицу, быстро вставила наконечник. Пустила воду.
Бурлящая струя воды, выходящая из наконечника в глубине прямой кишки множеством тонких фонтанчиков, стала быстро наполнять Олежке кишечник. Согнутый вниз, он краем глаза заметил, как его живот всё более отвисает. По мере наполнения он начал становиться тугим словно барабан. Вероника поднимала мешок клизмы над головою на вытянутых вверх руках и привставала на цыпочки чтобы вода лилась скорей - она видела какие неприятные ощущения доставляет Олежке быстрое наполнение кишечника, и оргазмировала от вида его мучений. Лера, видя как он начал переминаться ногами, крутить и покачивать бёдрами, ради предупреждения стала поглаживать тростью Олежку по ногам. Тот сжался и изо всех сил втянул в себя задний проход, лишь чуть-чуть приседая и суча коленями.
Клизма уже подходила к концу. Терпеть её уже не было никаких сил. Казалось, ещё несколько граммов воды - и она брызнет из попы или хотя б начнёт выходить мелкими каплями. Заметив его напряжение, Лера предупреждающе похлопала Олежку по бедру.
- Смотри, попробуй только уронить хоть каплю! На козлы - и вот этой милой палочкой по попке!
