- Неужели это больно? Если больно сейчас, то каково вот так? - Лиза полоснула во всю силу, коротко и очень резко.
Олежка подпрыгнул, завис на спинке кресла, едва не опрокинув его назад. Застучал ногами по ковру. Трусы упали вниз, по щиколотки.
- Теперь верю, что тебе больно. Но и это пока разминка, - девушка хватила по одной, ближней к ней ягодице, задев концами несколько в щель между половинками.
По попе будто прошёлся язык тугого адского пламени. Он снова подскочил, болтая в воздухе ногами. Перед глазами встала чернота. Задняя часть трусиков свалилась под каблучки, и путаясь в них, Олежка часто запрыгал и затопотал по полу, даже не вертя, а размахивая попой из стороны в сторону. Не выдержав, он закричал, закидывая голову назад.
Лиза с силой натянула ему косичку.
- Ты знаешь что тебе будет, если ты разбудишь кого-нибудь? Тогда тебе не миновать двойной порки - и за твою провинность, и за то что разбудил госпожей! Мало тебе того, что сегодня днём и так получишь? В твоих же интересах вести себя потише! - и отойдя на шаг, она настегнула во всю мочь, под низ попы, протянула наискосок снизу вверх.
Кусая в кровь губы, Олежка только мычаще выл через нос. Мотал головой, размашисто бросал бёдра из стороны в сторону. Лиза необычайно больно хлестала то по обоим половинкам, то по одной, по верхам бёдер и по низу попы, где округлым рельефом выходили назад, за бёдра, и круто поднимались ягодицы. Наконец ей видимо надоело ожидать, пока Олежка перестанет после каждого удара крутиться и подскакивать. Схватив его поперёк тела, под живот, прижав к себе и крепко держа, настегала по одной лишь только правой стороне - вдоль бедра и по нижней части ягодицы. И только потом, держа за защемлённую кожу и прижимая Олежку боком к своему бедру, так же хорошенько выхлестала другую половину попы.
- Ну вот, тридцать пять горячих ты получил. Теперь продолжим другим средством для внушения, - и она взялась за ротанговую трость.
Олежка взвыл от отчаяния. Лиза предупреждающе прикоснулась тростью к нависающим над бёдрами нижним сторонам жутко распухших буквально разноцветных ягодиц. Погладила снизу вверх по попе.
Трость с визжащим свистом впилась в просевшую на мгновение "канавкой" мякоть. От жутчайшей боли Олежка чуть не отпустил спинку кресла. Закусывая язык, он громко замычал ноющим воем, дёргая коленями и приплясывая спутанными трусами ногами. Но от следующего удара, куда больнее первого, он с криком рухнул на пол, извиваясь и корчась, к тому ж запутавшись в перекинувшемся через голову подоле. Порка тоузом теперь казалась лёгкими шлепками.
Лиза потыкала концом трости ему между ягодицами.
- Долго собираешься ползать по полу? Довольно комедию ломать! Или действительно рассказать о твоей провинности, чтоб всем вместе уже днём задать тебе настоящую взбучку? Подтяни труселя и встань обратно!
- Я... Я... Сс-сейч-час, госпожа Лиза... - Олежка, распутав трусики, подтянул их до середины бёдер и вновь встал в первоначальную позу. От стоявшей в глубине мышщ продолжительной и очень сильной боли его трясло.
В третий раз трость щёлкнула кончиком около самой щели между "булками". Он протяжно заныл, прыгая на широко расставленных ногах и "играя" попой. Не дожидаясь окончания этой "пляски", Лиза врезала по самому верху бёдер, сначала одного, и тут же - другого. Потерявший соображение от столь невероятной адской боли Олежка брыкнул ногами назад, и вместе с креслом рухнул на спину, оказавшись под спинкой этого кресла. Ковёр смягчил падение, но затылком он "приложился" об пол со всего маху. Перед глазами у него загуляли чёрные круги и полыхающие искры.
Сколько времени он "отдыхал", придавленный тяжёлым креслом? Когда прояснилось в глазах, первое, что он увидел, это ноги госпожи. Широко их расставив, по обе стороны его плеч, она стояла прямо над ним, спиною к придавившему Олежку креслу, и щекотала ему нос кончиком трости.
- Ожил? - согнув колени, Лиза села к нему на грудь, пощекотала подбородок волосами лобка. - Вижу, при таком виде продолжать бессмысленно, ты переломаешь здесь всю мебель. Но, как было условлено ещё вчера, я задам тебе хорошую встрёпку растянув на скамейке. Там не покувыркаешься! Ввиду некоторых обстоятельств я хотела сделать некоторое послабление, но теперь ты получишь сполна, столько, как я уже решила вчера. Может, и с некоторой добавкой. О твоей провинности я ничего не стану говорить, накажу только я одна. Но вряд ли это покажется тебе легче. Не хочу пугать тебя, только предупреждаю, что мало не будет, миндальничать не стану. А теперь ставь кресло на место! Поживей! - бросив трость в угол около дивана, девушка стала вынимать из пакета страпон, тот самый, гигантский. - Ну, а сейчас чего ресничками похлопываешь? Становись в ту же позу! Да-да, в которой я тебя только что драла! Или ещё нахлестать? Швыдче! Только жопочку выдай подальше взад! И тебе ж будет легче! - она принялась густо наносить гель на "ствол" страпона.
Зайдя к Олежке сзади, Лиза, нежно касаясь, провела ладонями по вспухшим ягодицам. Приподняла страпон, и он почувствовал его конец у себя между ягодиц. Придерживая его, засунула оба больших пальца ему в попу. Расширила дырочку. Пока ненамного. Поиграла пальцами в анальном отверстии, словно проверяя насколько туги сфинктеры. Расширила снова, но уже куда сильней. И вдруг растянула во всю мочь. От боли Олежка чуть не рухнул. Но Лиза налегла подбородком на его затылок, прижала так, что кресло поехало вперёд.
- Ты кууда? Или опять вздрючить? Считай это тоже наказанием за ослушание! - прикрикнула она; а что ему было б, если бы Олежка обмочил постель, или разбудил её, и тем более открыл рот, попросившись в туалет, она конечно предпочла не говорить. - Так что смирно стой! - Лиза растянула Олежкину дырочку ещё шире, несколько подсела и двинула вперёд бёдрами, подалась лобком, проталкивая вглубь утолщённый конец страпона.
От безумной боли Олежка рванулся с криком. Госпожа одной рукой охватила его поперёк живота.
- Стоя-ятеньки! Куда это ты? - ухмыльнулась ему в ухо Лиза, ослабляя нажим. Затем снова запустила пальцы к нему в попу. - Таак, дырочку расширим! - и Олежка вновь еле сдержался от крика, когда она буквально разорвала ему анальное отверстие. Головка страпона опять проникла вовнутрь, девушка сделала несколько толчков. Олежка дёрнулся взад чтобы подсадиться на страпон - прошедший вглубь, он причинял куда меньше боли - но Лиза задержала его движение.
- Нечего подмахивать раньше времени! Не торопись поперёд батьки... - и она, так же как и Лера, стала лишь "играть" толстенной головкой в сфинктерах заднего прохода.
Сделав с десяток таких мучительных входов-выходов, она упругим нажимом просадила "ствол" вовнутрь прямой кишки. Пока наполовину. Подвигала, с каждым толчком проникая всё глубже, пока наконец не прижалась животом к Олежкиным ягодицам. И, снова впившись пальцами ему в бёдра, стала делать длинные движения, иногда выводя страпон почти полностью, а затем, подтягивая к себе Олежку, мощно всаживая эту дубину целиком, прижимаясь к его ягодицам. Потиралась о них, то приседая, то привставая на цыпочки.
Отстрапонив, тут же плюхнулась на диван. Олежка продолжал стоять в той же позе. Из-за боли в дырочке ему трудно было пошевелиться и сделать шаг. Протянув руку, Лиза шлёпнула его.
- Иди сюда! Или уснул стоя? Сыграть тебе побудку? - она потянулась к трости. - Кресло только поставь где оно было! А может тебе ещё разок запендюрить? - девушка взяла только что снятый страпон.
Олежка поскорее исполнил приказ. Со стоном, раскорякой, он приблизился к сидящей на краю дивана госпоже. Та коротким движением указала пальцем в пол, сдвинулась ещё ближе к краю и откинулась на спину поперёк постели. Развела бёдра. Он немедленно рухнул на четвереньки и утонул лицом в промежности хозяйки. Она даже не стала его направлять или придерживать, только подавалась на него и подставляла желательные ей места, где-то прижимаясь покрепче.
Олежка усердно вылизал щёлку, распластанным языком, начиная от больших губ, почти что от низа попы, и отсосал клитор, доведя госпожу до буйного оргазма. Полностью кончившая Лиза отвела его вымыть лицо и выполоскать рот, а сама сполоснулась на биде. Вернувшись, она толкнула его на диван.
- Теперь можешь спать пока сплю я. И пока ты у меня под боком, никто кроме меня тебя не поднимет, - и Лиза, сдвинув Олежку к стене, закинула на него ногу, потираясь коленом о его попу, пусть и через пеньюар. Охватила ему голову, привлекла к себе и прильнула лицом к щеке. - Хочешь выспаться - спи! Днём, на скамейке, тебе не очень-то сладко поспится! - и через несколько минут она стала сладко посапывать, обхватив Олежкину голову так, что макушка оказалась у неё под мышкой, прижав его лицом сбоку к груди.
Олежка боялся шевельнуться. Но сон пока не шёл. Очень сильно болела развороченная дырочка, боль в ней спорила с болью в ягодицах, покрытых пылающими огнём рубцами. Несмотря на распахнутое окно, ему, прижатому к горячему телу госпожи, было жарко. Пот лился по волосам, заливая лицо. Он чуть-чуть повернулся, но Лиза крепче прижала локтём его голову.
Стараясь отвлечься и ни о чём не думать, вымотанный физически и душевно Олежка и не заметил как всё-таки задремал на груди у госпожи.
Солнце уже заливало комнату светом через распахнутое окно, когда Лиза, сладко потягиваясь, с блаженствующим лицом, приподняла за косички Олежкину голову. Тот сразу дёрнулся, прянул, мигом проснувшись, словно уже и не спал. Девушка взглянула к нему в лицо, словно вспоминая, какой бездонный океан удовольствий доставило ей это вконец затравленное, зашуганное сверх всякой меры существо, сейчас глядящее на неё полными смертельного ужаса глазами. Что-то вроде улыбки проскользнуло у неё на лице. Участилось дыхание, сильней забилось сердце, и какая-то жаркая волна разлилась от самого горла и до живота. Она несколько вытянула губы, пошевелила ими одна об другую с лёгким причмоком будто намереваясь поцеловать, и вдруг, схватив Олежку поперёк тела, подтянула его к себе, уложила, утопив лицом между своих грудей. Прижала за затылок, поглаживая по волосам. Он, поняв это по-своему, тут же затрепетал губами, с внутренних сторон грудей, под ними и между них. Отчего Лиза задвигала бёдрами, и прижав его сильнее, стала водить сверху по грудям и вокруг сосков концами Олежкиных косичек.
