Крепко наддёрнув за ошейник, Олежку заставили встать, швырнули к столу, дослав пинком в зад.
- Встал к столу! Начинай! Швыдче! Помнишь, что делать?
- Цибулю очищай, нарезай! И чтобы аккуратно! - трость проехалась ему сбоку по бедру.
Олежка метнулся в одну, в другую стороны. Боль туманила соображение. Снаружи ощущение было таково, словно он только сейчас садился на раскалённые уголья, а внутри стояла такая немыслимая боль, что невозможно было сделать любое движение, отдающее на мышцы ягодиц, даже стоять. Для начала он встал было на колени, но тотчас же на него посыпались удары тоузом и тростью. Рывок за ошейник был столь сильным, что у Олежки хрустнули шейные позвонки.
- Что тебе было приказано? Встать к столу! Встать! Именно встать! Ты знаешь, что это означает? Ведь простейшее из простого - делать так, как было сказано!
- Разве пустое ведро может понимать смысл слов, даже обычных?
- Зато все премудрости у него отлично понимает жопа!
- В чём тогда дело? С ней-то и надо работать!
- Нашему цыпуличке больно стоять! Это значит, он познал, откуда произрастают ноги! И рассчитывает на снисхождение, или даже жалость!
- Какие сладостные мечтания!
- Ну ты, долго там будешь у себя в башке две горошины перекатывать? - трость и тоуз почти одновременно прилипли к его спине. - Опять загляделся в пустоту!
- Он наверное вроде как художник. Те тоже часто куда-то смотрят, смотрят, как будто в никуда, а потом - бац, и выдадут шедевр!
- Мы и сами неплохие художники. В стиле "боди-арт"! Вон как расписали ему шкуру!
- О возвышенном станет думать и рассуждать на "кобыле", пока мы будем со всею нежностью его ласкать! Кнутом, розгами, крапивкой, или чем нам захочется!
- Там времени хватит! Больше чем достаточно чтобы удалиться в раздумья о прекрасном, и для всевозможных тонких восприятий!
- Или смотреть сладкие сны!
Сжавшийся от ужаса Олежка схватился за луковицу и нож. Почти не осознавая смысла движений, совершенно механически он поменял эти предметы в руках. Примерился, и вновь переменил. И тут же трость оставила на его плече мгновенно вспухший рубец.
- Это ж он специально! - схватив Олежку за ошейник, Вероника ткнула его лицом в стол так, что из носа у него потекла струйка крови, но девушка ещё два раза треснула Олежку об столешницу лбом. - Ты опять выкаблучиваешься, как вчера, когда начинал ощипывать гуся? Не знаешь, в какой руке держать ножик? В правой, в правой, если ты не левша! А продукт, который режешь - наверное в левой! Довольно представлять тут клоуна! Будет не до смеха!
- Вчера, когда к своим обязанностям приступила плётка, он моментально понял свои. Может, и сейчас призвать её в помощь?
- Да расстелить его здесь же на полу, и вогнать соображения чрез задние ворота! - и трость отпечатала свой след чуть ниже лопаток.
Лера оторвала от тряпки для протирки стола две полоски. Туго скрутила их. За волосы запрокинула назад Олежке голову, и с силой ввернула эти затычки ему в ноздри.
- Теперь за дело! И не зли нас своим идиотизмом!
- Его идиотизм какой-то странный. Очень быстро исчезает при одном упоминании про наши "инструменты"! - Марина огрела Олежку тоузом.
- Тогда это называется симуляция тупости. А значит, тяжкая провинность, это он хочет водить госпожей за нос. Значит, и отвечать должен соответственно.
Олежка схватил луковицу, нож, и поспешно принялся за работу.
Оставив его на "попечение" Веронике, девки отошли к окну.
- Лиз, ты ничего не забыла? - через некоторое время с лёгким смешком спросила Женька.
- А... чего?
- А что утром существует завтрак! Не то я вижу, что ты так увлеклась греховными удовольствиями, что про завтрак-то и позабыла! Мы-то уже перекусили, прежде чем показаться у тебя! Съели все остатки рыбы, и не подогревая, прямо как есть из холодильника!
Лера встрепенулась, даже хлопнула себя по лбу.
- Ой, Лиз, ты уж извини! У самой всё из башки вышибло, как начались там забавы! Да ещё и этого буратину уму-разуму учить... Сейчас надо будет жарить новую порцию рыбы, а ты немного подкрепись, чем можно сразу!
- Так я сама занялась, и мне тогда ничего больше не было надо. Я б и не пошла никуда, пока вся горела. Вот теперь можно.
- Тогда пойдем в гостиную. Там и воздух свежий, и нету толчеи, - и Лера вышла сопроводить Лизу, а заодно и показать ей дом.
Вероника ненадолго перестала подстёгивать Олежку тростью.
- Не очень давно я где-то, не помню где, слыхала про один эксперимент. Там то ли крысе, то ли обезьяне вживили в мозг электроды, воздействующие сверхслабым током на так называемые "центры радости". Для того, чтобы получить какое-то удовольствие, надо было нажать на клавишу. И вот подопытный зверёк всё нажимал, нажимал, нажимал эту клавишу, забыв про питьё, еду и сон. Хотя пища и вода были рядом же с избытком. Но радость - прежде всего! Итог - объект испытания погиб от истощения, не замечая ни голода, ни жажды! Но зато с ощущениями удовольствия! Кстати, те, кто особо фанатично плавает в интернете, тоже порой забывают про еду и сон. Даже про секс! Для них как будто останавливается время, словно в раю. Иногда доходит до того, что распадаются молодые семьи, если новоиспечённый муж всё свободное время пялится в дисплей и забывает о существовании жены даже в постели. Получается психологическая импотенция из-за того, что мозг занят только интернетом, - рассказывала Вероника, не забывая то слегка потыкивать кончиком трости Олежке в щель между ягодицами, то похлопывать справа или слева по бёдрам, словно напоминая что за его работой следят. - Так и здесь, ради радости лишний раз вдуть страпон в подставленную дырку, некоторые готовы отказаться от еды, пока не получат свои удовольствия в полной мере, - ехидно ухмыльнулась Вероника, довольная, что хотя бы и за глаза, но хоть чуть-чуть да как-то "укусила" Лизу.
Сам же Олежка с первых минут начал обливаться слезами. Приходилось их постоянно смахивать рукой, протирать глаза. Торопясь, он нарезал кружочки лука неровно, а чтобы получалось аккуратно, приходилось сбавлять темп. Вероника кричала на него, грозила, очень больно нахлёстывала тростью, отчего Олежка подпрыгивал, дёргался, и получалось у него только хуже. И новые и новые окрики и обидные эпитеты вместе с болючими ударами сыпались на него как горох из дырявого мешка. Девки смотрели и лишь посмеивались над его неловкостью.
Но и до Вероники вскорости начал доходить луковый дух, ещё раньше чем она начала свой рассказ. Девушка сдвинулась на такое расстояние, чтобы только-только иметь возможность подгонять Олежку, но и там она ощущала острые рези в глазах. Он даже испытал некоторое удовлетворение, что эта жестокая и крикливая хозяйка также испытывает неудобства. Наконец Марина пришла ей на помощь, что оказалось полезным и Олежке. Принеся здоровую краюху ржаного хлеба, она положила её рядом с нарезаемым луком.
- Ты разве забыла, как недавно, когда он тоже резал цибулю, а я его погоняла, то, чтобы не плакать, клала рядом чёрный хлеб? Он как вбирает в себя этот запах, оттягивает его.
- Нее, не обратила внимания, - как-то кисло протянула Вероника, и вновь огрела Олежку. - Н-ноо, пошевеливайся сонная скотина! Да уж, ох и трудно же быть ослогоном!
Чтобы позавтракать, Лиза ушла в другую комнату, в гостиную или в столовую, где имелась кофеварка. Теперь Лера отнесла ей туда ломтики буженины, тонко нарезанную сырокопчёную колбасу, белый и чёрный хлеб, масло, и сыр, который ещё накануне так нахваливали девчонки.
Когда Вероника окончила свой рассказ, Марина повернулась к ней от окна, где в ярком солнечном луче, словно рассечённый им как клинком, причудливыми фантомными узорами плавал сигаретный дым.
- Те, которые получают радость, сидя в интернете, не вылезают из него, забывают еду и сон, называются "интернет-зависимыми". Это психическая болезнь, хотя таким сразу ж ставят диагноз "шизофрения". Так удобнее врачам. Не вся ли разница, от какой болезни будут лечить галоперидолом? Который один на все заболевания. Всё равно они неизлечимы по определению. Когда я работала в психбольнице, уже тогда при мне несколько раз поступали такие "зависимые". Конечно возмущались, почему это их завезли в дурдом. Ничего, справлялись. Парочка оплеух, пендаля под зад, дать по загривку, да и на вязки. Тапком по пузу, по ляжкам, чтобы не качали какие-то "права". Ну, и лежи тихо, если не хочешь чтобы заткнули рот половой тряпкой. Конечно в дальнейшем, оторванные от своего любимого интернета, без которого жить не могли, а больше всего от галоперидола, "галик", как мы его называли, бывали очень возбуждёнными. Ходили взад-вперёд как маятник, сопели, не знали куда руки деть. То потирали, то делали движения пальцами одной руки между пальцами другой. Всё просили лишний раз покурить, хотя на отделении был порядок - курить три раза в сутки, в туалет - пять раз. И не больше!
- А зачем тогда такие лекарства, от которых только бесятся? - спросила вернувшаяся Лера, оставив Лизу вкушать завтрак.
- Ну... Я не медик, была только санитаркой. Да и работала я там каких-то полтора года, даже чуть поменьше. Наверное так велено в протоколах лечения, и нету других лекарств, с другим действием. А протоколы изобретают профессора, академики, - как-то даже замялась Марина, хотя было понятно, что известно ей куда побольше. - Так вот, такие беспокойные, и среди них не только интернет-зависимые, очень надоедали своим мельтешением. Мы таких старались завязывать на койку, чтобы не путались в ногах и не мелькали перед глазами. Чтобы оправдаться - вязать можно только буйных - писали, что вёл себя очень возбуждённо, мог причинить себе вред. Подумаешь, положили в вязки на пять-шесть часов, не смертельно! Меньше работы, чтоб за кем-то следить. С ними надо как со скотом. Чтобы скотина не разбегалась куда попало, и чтоб не заморачиваться с пастьбой, их привязывают или стреноживают, и всё спокойно.
