Что тот ушёл не просто так, а к другой одиночке с юной дочерью. "Она помладше тебя будет, но, говорит, тоже понятливая. Но пока не распечатал...". Деловито делился мужик, растягивая Натальин рот. "Обещает потом тоже на хоккей привезти". — хмыкнул, разглядывая реакцию девушки. Слёзы сами навернулись на глаза Натальи, то ли от члена глубоко в горле, то ли от обиды на Стаса. Но Владислав не дал заплакать. Схватил за волосы, нагнул, вогнал резко, растягивая толстым членом до боли, вдавливаясь глубоко, под углом, как любил. Наталья закусила губу, чтобы не закричать, хотя он дёргал соски, выкручивал грудь, чтобы заставить ее стонать. Тиранил, пока кожа не покраснела, а слёзы боли всё-таки не потекли сами собой.
Трахал её долго, жёстко, меняя позы — на диване, на полу, у стены. Входил глубоко, до упора, чувствуя, как сжимается вокруг его члена девичье лоно от боли и обиды. А потом сел на лицо. Тяжёлый, потный, придавил ягодицами нос и рот. «Лижи, проблядь мелкая!», — приказал. Высунула язык, начала водить по складкам, по тугому кольцу, как когда-то отчиму. Обида всё еще жгла Наталью, и она вымещала её таким образом — лизала жадно, обильно слюнявя, втягивая вкус кожи. Направлял голову, елозил по лицу, размазывая всё по щекам и губам.
Потом заставил ползать и сосать пальцы на ногах — один за другим, облизывала подошвы, каждую складку между пальцами. Поднималась выше — лизала ноги, бёдра, живот, подмышки, шею, уши. Вылизывала всего этого борова, от пяток до мочек ушей, как будто хотела стереть воспоминания об отчиме языком. Плевал в рот, в глаза, щедро, густо — глотала, не отворачиваясь, и чувствовала, как тело отвечает: соски ноют от щипков, между ног всё течёт.
Когда вошёл в последний раз, лёжа, она обняла его, доверчиво и послушно, обхватила ногами, прижалась преданно, как дрессированная сучка. Он снова кончил внутрь, отправил «подарочек», обильно заполнил её горячей спермой. Потом устало отвалился, а Наталья так и лежала не в силах пошевелиться. Мужчина повернулся на бок, сложив на неё мощные руку и ногу. Стало тяжело, но при этом Наталья почувствовала себя странно защищённой: зажатая весом, как якорем. В безопасности и спокойствии, впервые за эти месяцы без Стаса.
Дома она плакала ночами — от обиды и утраты первого любимого человека, его предательства. А Владислав, уловив её слом, звонил снова и снова, приглашал, звал. Мама делала вид, что всё в порядке. Наталья уезжала с ним на выходные, оставалась на ночь, для порядка соврав про подружку. Он учил по-своему, не как Стас: раздавал пощёчины, которые теперь вызывали не столько боль, сколько волну жара внизу живота. Обожал плевки в лицо, заставлял открыть рот пошире и ловить харчки языком. Особая страсть была мучить женскую грудь — мог крутить соски часами, до слёз, до синяков, а она изгибалась навстречу, чувствуя, как оргазм возникает теперь от одной только боли.
Со временем обида на отчима притупилась. Было ли виной тому тяжёлое и грубое употребление Владиславом, его запах и вкус, заместивший прежние воспоминания. Теперь всё было так: жёстко, обидно, больно и беспощадно. Но было и ощущение надёжности, что партнёр никуда не денется, и она теперь полностью принадлежит ему.
***
Оглядываясь назад, с примесью ностальгического искушения, взрослая, состоявшаяся как мать и жена Наталья понимает, что и как с ней сделали. Шрамы на душе, как у аборигенов на телах, сложились в причудливые узоры, заставляя незнакомцев удивляться тёмным потаённым причудам её предпочтений.
У неё и сейчас множество фантазий. Вообще, именно женская сексуальность в этой сфере — самая тёмная и до ужаса телесная. Она любит фантазировать лежа в постели и медлено доводя себя до удовольствия. Некоторыми из них она поделилась с нами:
Фантазия #1 Развод для глупенькой
Любовник когда-то убедил её, что сперма на лице — лучшее средство для кожи. Полезные вещества, увлажнение, омоложение. Наталья понимала, что это развод, чувствовала тонкую насмешку в его голосе, видела самодовольную улыбку, когда он направлял член к её лицу и выпускал всё — на щёки, на губы, на закрытые веки. Тёплые капли стекали по подбородку, оставляли липкие дорожки. Она сидела на коленях, не вытиралась сразу, давала впитаться. И возбуждалась от этого сильнее всего — от того, что позволяет себя так использовать, от ощущения, что он считает её глупой, податливой чужой женой. Расстраивалась, если порции было мало. А когда вспоминала его довольный взгляд — «развёл тупую тётку» — по спине до сих пор бежали мурашки, и между ног становилось влажно и горячо.
Вспоминая эту историю, Наталья лежа на смятых простынях заводилась и ее фантазия неслась дальше. Пальцы медленно скользили по влажным складкам, оттягивая момент разрядки. В голове крутилась всё та же картина, от которой внутри всё сжималось сладкой тяжестью.
Парни — молодые, наглые — принесли ей распечатанную на цветном принтере статью из выдуманного американского журнала. Красивые графики, таблицы, серьёзные термины. Там чёрным по белому: свежая сперма молодых мужчин, втираемая в область гениталий, отдаёт коже и организму полезные вещества, запускает выработку гормонов, даёт заметный омолаживающий эффект. Исследования на тысяче женщин. Результаты впечатляющие.
Она поверила. Сразу и полностью.
Теперь Наталья лежала на кровати, держа свои полные бёдра раздвинутыми, пальцы под коленями. На ней были только чёрные туфли на высоком каблуке — больше ничего. Между ног — зрелая, уже влажная щель, открытая их взглядам. Парни стояли перед ней, члены в кулаках, двигались медленно, глядя прямо туда. Она чувствовала, как воздух холодит кожу, как тяжёлый взгляд каждого из них ложится на её губы, на клитор, который уже набух и пульсировал.
Один за другим они подходили ближе. Первый вздохнул тяжело и выпустил густую струю прямо на её пизду — тёплую, липкую, обильно. Сперма стекала по складкам, собиралась у входа. Наталья тут же подхватила её пальцами, стала втирать — медленно, тщательно, по большим губам, по малым, вокруг клитора. Кожа сразу стала скользкой, горячей. Она ощущала, как жидкость впитывается, как тело жадно принимает её. Пальцы двигались всё быстрее, натирая набухший бугорок, и внутри всё стягивалось от острого, почти болезненного удовольствия.
Второй, третий — каждый добавлял своё семя на её жадную раскрытую женскую дырку. Пахло резко, мускусно. Наталья растирала не останавливаясь, не давая остыть и засохнуть, вдавливаясь пальцами внутрь: в вагину, в попку, пока вся промежность не блестела и не липла. Она была на грани от запретного стыда и возбуждения, но не хотела, чтобы они видели, как ей приятно и поэтому удерживалась, чтобы не кончить перед ними.
Первые разы они только смотрели и дрочили. Никто не входил. Потом начались комплименты. При муже, при сыне — громко, с искренним удивлением: «Тётя Наташа, вы прямо помолодели на глазах». «Кожа сияет». Муж подхватывал: «Да, Наталка, и правда, выглядишь свежей, цветущей». Она ловила эти слова и верила всё сильнее — тепло из живота разливалось по телу, жаркое сладострастие смешивалось со жгучим стыдом.
А потом парни заявили, что "не железные" и больше не могут просто так "смотреть". Она должна была пойти им на встречу, войти "в положение ". Они больше не хотели дрочить, как мальчики. И Наталья, краснея, сама просила — уговаривала не останавливаться, обещала всё, что угодно, лишь бы продолжали давать ей эту «молодость». Они поставили условие, кончать ей внутрь. Но для этого нужно было разрешить сношение. Со всеми, чтобы без обид. И не было другого выхода. Поэтому она разрешила...
Теперь они обступали её лежащее на краю кровати тело, сбрасывали одежду, держась и подрачивая члены, потом по очереди вводили их в неё, горящими глазами разглядывая, как её ненасытная пизда заглатывает их достоинство. Брались за щиколотки, растягивая ноги в разные стороны, как раскрытые ножницы. Так она была совсем раскрыта и беззащитна. Закрывая глаза от блаженства они вбивались в неё, сношали, терлись, хватая и щипая качающуюся грудь, а потом матерясь и стоная изливались внутрь. От чего в её "стакане" становилось всё горячее и мокрее. Сперма текла, выбиваемая новым хуем, заливала зад, липла к ягодицам, на расстеленное под ней полотенце.
Когда всё спускали, парни деловито натягивали одежду и весело обсуждая произошедшее уходили, оставляя её неудовлетворенную, оконченную на кровати, как использованный презерватив.
Фантазия #2 Трюмо и крем
Эта фантазия всегда накатывала, когда она долго не давала себе кончить. Особенно сильно — от мысли, что молодые парни, несмотря на свой малый опыт, так ловко её раскрутили. Она думала, что будет учить их, направлять, а оказалось — они насмотрелись порно и точно знали, чего хотят. Для них она стала просто куклой, мясом, которое можно использовать как угодно.
Всё началось с простых уловок — пара комплиментов, лёгкий намёк, и вот она уже раздета, на четвереньках, в своей спальне. Они не церемонились. Один садился ей на лицо, прижимая тяжёлые ягодицы к её рту, и она вылизывала его, чувствуя солёный вкус кожи, запах пота и возбуждения. «Эта мамочка умеет лизать жопу!» — выкрикивал он, и слова жгли её изнутри, напоминая, кто она — мать, жена, — пока язык скользил по тугому кольцу, а она задыхалась от давления и собственного желания.
Потом они брали её сзади, часами, без перерыва. Анально, грубо, растягивая до предела. Для смазки хватали её дорогие кремы с ночного столика — любимый ночной Orlane, густой и ароматный, и восстанавливающий Valmont, который муж подарил на Восьмое марта. Они выдавливали их прямо на неё, втирали пальцами, а потом входили — один за другим, глубоко, без жалости. Наталья ощущала, как всё внутри горит, как мышцы сдаются, как дырка перестаёт смыкаться, остаётся открытой, влажной, пульсирующей.
