- Сколько полезных вещей дала миру Англия! Видно, что забота о воспитании там была поставлена во главу угла! Хоть и обильно приправлена ханжеством! - со смехом выкрикнула Марина.
- ...Но степень ханжеского пуританства твоей мамаши уже за гранью какой-то шизофрении! Она просто не хочет тебя отпускать от себя и своего подола, чтобы у тебя не было своей семьи! Никого, кроме неё! Но мы это ещё посмотрим! - многозначительно заключила Женька.
- А разговоры о морали и какой-то "грязи" - для отвода глаз, - добавила Лиза.
- Что самое интересное, более всего о морали и нравственности любят порассуждать скрытые, подсознательные распутники. Которые, в силу некоторых причин, никому не нужны. Вспомним "Лиса и виноград"! Так вот и бесятся, и волокут в свою яму других, - сказала Лера. - Зато увидев мужчину рядом с женщиной, тут же готовы вопить "Караул, разврат!!!", а бракосочетание - это у них - о боже! - "похоть и грязь".
- То есть, по её логике, всех мужчин надо кастрировать, а женщинам - зашить? И тогда в мире восторжествует абсолютная моральность?
- Меня особо пробирает смех, что якобы "многие девушки - шлюхи". Пишет она такое, и не знает, что именно её сыночек сам стал, вернее стала, шлюхой! Анальной шлюхой! У девушек!
- Даже успел пощеголять в белье шлюхи!
- Узнала б она про такой вид отношений! Что бы с ней случилось?
- Резкое недержание кишечника! В крайне жидком виде! В ту ж секунду, не сходя с места!
- Это в лучшем случае! Но вероятнее всего, что её на месте хватил бы удар, и она б мгновенно окочурилась!
- А ведь могло ж так получиться, что если бы мы в тот вечер не охотились в том кафе, его могли бы подцепить реальные шлюхи? Вытянули б из него оставшиеся деньги, могли и напроситься в гости, устроили бы в квартире трам-тарарам, и даже могли и угостить наркотой, и прихватить на память какую-нибудь дорогую вещицу? Ну, а ему оставили б на память вошек, да впридачу приятную болезнь с волнующим названием "три пера"? Вот бы была у его маменьки истерика, да инфаркт с инсультом! Это ж как нарушены моральные устои, которым она учила его всю жизнь, не жалея сил! И в один момент - все труды насмарку! - от смеха Марина чуть не кувырнулась на пол.
- "Разврат! Распутство! Проституция! Сыночек! Как ты мог?! Как ты до такого упал?!", - Женька, имитируя истерический плач и вой, схватилась за голову и стала рвать на себе волосы, словно готовая кататься по полу и биться об стены.
Девчонок вновь перекосило от смеха.
- Выходит, мы его гипотетически спасли! От распутства! Пускай его маменька ещё говорит "спасибо"! - болтая ногами в воздухе, провизжала Марина.
- Более эта шутовка ничем не может развеселить?
- Пока всё, - Лера сунула телефон Олежке в лицо. - Не хочешь написать ответ этой своей обезьяне? Вон как она распрыгалась от беспокойства! Нет ли у тебя бессонницы, как работает твой кишечник - напиши-ка ей это в ответ! - при этих словах она внимательно смотрела, не дёрнется ли хоть один мускул на Олежкином лице, и не блеснут ли у него глаза.
Но сейчас один только ужас сковывал его, и не лицо, а посеревшая маска не выражала абсолютно ничего.
- И особенно добавь, что девушки очень скромные, а то подумает невесть что! Представляешь, как она сейчас нервничает? - продолжали ржать девчонки.
Женька закурила. Сделав несколько затяжек, она, пошатываясь, вышла из-за стола. Пихнула ногой Олежку.
- Подай пепельницу.
Тот метнулся вправо, влево, не понимая, что от него хочет госпожа, что подразумевает. Схватил миску с остатками месива, и протянул её Женьке.
- Да уж! Действительно нужны колоссальные усилия, чтобы привести в движение эти тяжкокаменные жернова, и они начали б что-то молоть! - схватив Олежку за волосы, она запрокинула ему голову назад, лицом вверх, хлопнула ладонью по лбу. - Рот открой! Во всю ширь! - она стряхнула пепел вместе с искрами Олежке под язык. - Теперь понятно, как нужно подавать пепельницу госпоже? И при этом надо изображать удовольствие! Не вижу!
- Д-дда, госпожа Женя... - еле выдавил из себя Олежка, растягивая лицо в резиновую улыбку; в этот момент он более всего опасался, какие дикие забавы могут придти в нетрезвую голову госпоже. Не вздумалось бы ей, например, погасить окурок у него во рту, или заставить его съесть?
- Тащи пепельницу! - сделав ещё несколько затяжек, вновь потребовала она, и Олежка немедленно запрокинул голову и разинул рот.
- Молодец, основы человечьего языка уже начинаем понимать, - ухмыльнулась Женька, вновь стряхивая раскалённый пепел ему под язык.
- Камень не может понимать, - Вероника постучала костяшками пальцев по Олежкиной голове. - Но зато отлично понимает самое мягкое местечко! - и она прошлась ему по ягодице тростью.
- В мягкое и должно входить легче всего! Это как раз наилучшее место для обучения! - расхохоталась Марина.
- Хоспоти, в каких питомниках выращивается этакая безмозглятина? - охнула Вероника.
Сигарету Женька докурила уже у окна. После чего опять подошла к мгновенно сжавшемуся в испуге Олежке.
- Э! А что это ты перестал жрать? Тут как раз твоя маменька беспокоится, всегда ли ты сыт! Мы тебе сегодня навалили як поросюку на откорм, полное корыто! Да ещё с луковой подливкой, на гусином сальце! А ты словно игнорируешь нашу заботу! Вот сейчас отпишем твоей свиноматке, что у её чада плохой аппетит! Что наверное придётся жратву пихать тебе в глотку палкой, как гусыне! - Женька схватила его за ошейник и ткнула лицом чуть не в самую миску. - Жри, жри! Швыдче!
- А то нам уже давно пора проводить с тобой воспитательные беседы, а тут - нежничай как с барчуком! - добавила Вероника.
- Он наверное считает себя слишком благородным чтобы принимать еду из ручек госпожей? Не пора ли сбавить спесь? Лишним десятком плетей от каждой из нас? - Марина похлопала тоузом по ладони. - Либо в процессе розготерапии нет-нет, да посыпать наказуемое место красным жгучим перцем?
Женька сняла тапок и, стоя на пятке, несколько раз шлёпнула им Олежку по попе.
- Так будешь жрать? - рванув за ошейник, она принялась мотать его из стороны в сторону, очень больно нашлёпывая тапком, и повалила на пол. В этот момент ошарашенный и не на шутку перепуганный Олежка, которому уже давно хотелось в туалет, не сдержался, и крохотная капелька мочи капнула на пол.
Женька этого не заметила. Но хорошо увидела Лера. Давясь смехом, она принялась сначала тихо, и всё громче и громче свистеть, показывая на эту каплю.
- Рыбку ловил! - тихонько хихикнула Марина.
Но Женька поначалу вопросительно уставилась на Леру, но затем сместив взгляд туда, куда показывала подруга, рывком за ошейник приподняла Олежку и отвесила ему здоровущий подзатыльник.
- Эт-та что такое?! Ах ты дрянь! Это кто настял? Я спрашиваю, кто настял? Ах ты зараза! Кто настял? Кто настял? Кто настял?... - повторяя раз за разом и топая ногой, и при каждом повторе встряхивая его и "смазывая" скользящими, но тяжёлыми подзатыльниками, она с силой натыкивала Олежку лицом в пол, прямо в эту каплю, словно нагадившего щенка. - Кто настял? А теперь вылижи языком всё подчистую! Да-да, и здесь, и вокруг! Смотри, получишь сегодня такой добавки! Или растянем сейчас же, прямо здесь, на полу, и так всыплем! Распоясался! - девушка хлопнула его сбоку по голове, и несколько раз погрузила лицом в миску с недоеденным месивом. Треснула тапком, и рванула за цепочку. - Идём, обоссанец! Рожу умой! Потом выкинешь всё, что не дожрал! Не, лучше сожрёшь позже! Нет времени с тобой возиться! Швыдче! А то не знаю, что с тобой сегодня сделаю! Действительно, когда станем сечь, то после каждого десятка розог будем обсыпать твою жопу перцем! Или... Знаешь такую мазь - "Финалгон"? Разогревает! Печёт огнём! Как горчичники! Выпорем, намажем, и снова станем драть! - нагоняла она на него страху, всё более удовлетворяясь производимым эффектом, видя, как он рефлексивно сжимается, и как бледнеет, покрываясь крупным потом, его лицо.
- Или обложим горчичниками выдрану жопу! - добавила Марина.
- Об этом случае надобно будет обязательно с ним поговорить. Ласково так. По-матерински, - фыркнула Лера.
- Ему явно не терпится ссать. Можно было б заставить его сделать это к себе в корыто, и хорошенько перемешав, приказать с удовольствием скушать, - процедила Вероника.
- Было бы вот только время! Ведь наблюёт сразу же, и тогда - какую ж порку надо будет ему прописать! - захохотала Лера. - На которую времени уже не хватает!
- Сегодня и так спустим с него не одну шкуру! А за то, что не всё сожрал, добавим! Можно и ввести какие-то дополнительные моменты!
- Конечно же! Нельзя маму так огорчать! - Женька прошлась ему вдоль спины цепочкой.
- Ну, благодаря НАШИМ материнским заботам - слово "нашим" Марина выделила голосом - кушать он будет всё, что дадим! Вернём сыночка маменьке отъевшимся, толстым и румяным!
- Точнее, её принцессу, а не сыночка!
Отхохотавшись вместе со всеми, Женька с силой пихнула Олежку ногой в зад.
- Да пошёл же, пошёл живее, пентюх! Телепень! - нещадно нахлёстывая, она погнала его к биде. - Швыдче, обосранец!
Ковыляя на скованных руках, Олежка торопливо запрыгал. От особенно хлёсткого удара он прянул, резко прыгнул вперёд, но не удержался и упал на локти, "клюнув" лицом в пол.
- Тюлень! - Женька пнула его в ухо, несколькими ударами цепочки подняла, и опять пихнула ногою в зад. - Нарочно стараешься затянуть время? Думаешь отвертеться от каких-то наказаний?
- Да-да, что-то я давно уже замечаю, не специально ли он играет в лопуха?
- А это значит, что он старается обмануть госпожей.
- И по этой причине я подозреваю, что скоро кому-то здорово достается! - прогундосила Вероника.
- И даже очень, очень здорово! Вот только надо уловить его, когда он хитрит!
