— Как это ты себе представляешь? — дрогнувшим голосом уточнила Наталья. — Меня же узнают!
— Нет, не узнают! Я всё продумал! Голову замотаем тканью или марлей в несколько слоёв — у меня есть медицинская, дышать можно, видеть нельзя. Одежду чужую найдём. А дальше… как захочешь: только с Саней или со всеми. Ты же сама говорила, что хочешь групповушку?
Это каким нужно быть юным, наглым и самонадеянным, чтобы вот так, в лоб, приглашать взрослую замужнюю женщину стать дармовой блядью для компании пацанов?! Наталья поразилась Лёшкиной смелости. И по тому, как мгновенно загудело внизу живота, как тёплая волна прокатилась до матки, поняла: зерно попало в самую благодатную почву.
— Ну не марля, это же некрасиво, у меня есть маска, такая, без прорезей для глаз… Мы с мужем пробовали всякие игры. Там и портупея где-то была на голое тело… м-м-м-м! — понеслась фантазия женщины вскачь, прикидывая получающийся образ; она задумалась, пока не поймала себя на мысли, что уже согласилась.
— Ну ты, конечно, вообще… — прошептала она, боясь выдать дрожь в голосе. — Что же я одену? Это полный пиздец… И что я дома скажу?!
***
Наврать мужу про «посиделки у Женьки до утра» оказалось проще простого. Женька, выслушав, взвыла в трубку от зависти:
— Вот ты блядина! Пятеро молодых жеребцов на одну кобылу! Делись надо, подруга, не по-сестрински это! Потом всё-всё расскажешь!
Ещё одним приятным сюрпризом стало сообщение от Лёшки: он заставил всех сдать свежие анализы — «чтобы без резинки, омолаживающий же эффект». Услышав, что половина из них «почти девственники», Наталья почувствовала, как сердце сладко ёкнуло и застучало в два раза быстрее.
Дата была определена, и весь остаток недели она думала только об этом: ходила по магазинам, искала, примеряла, задумчиво гладила ткань пальцами, представляя чужие руки на ней. Но чем ближе был назначенный день, тем сильнее она трусила: вдруг её узнают, вдруг останутся следы от разошедшихся молодчиков, или ей так понравится, что, как и когда-то в юности, путь обратно в традиционную сексуальную жизнь будет окончательно закрыт?! И чем сильнее росли страх и стыд за её решение, тем влажнее становилось её бельё: Наталья не носила ежедневки, предпочитая, чтобы влага впитывалась в трусики. Ей казалось, что так запах её пизды легче доносится до окружающих мужчин, заставляя хотеть её.
Вот такая, разрываемая на части противоречивыми устремлениями, встретила она назначенный день. Она была одна: муж, к которому она могла бы подкатить за моральной поддержкой и остаться дома, как назло уехал в столицу по делам; сын шатался по друзьям, догуливая остатки лета, — и решительно некому было остановить Наталью от опрометчивого шага. Поэтому она просто боялась и не отвечала на Лёшины сообщения — «вдруг обойдётся само собой и про неё не вспомнят!».
В половину седьмого вечера на улице скрипнула калитка, и через минуту подвыпивший и запыхавшийся Лёшка ворвался в её спальню:
— Тётя Наташа, чего сидим и не отвечаем? — спросил он угрожающе сухо.
— Лёша, — поднялась Наталья к нему навстречу, — я подумала и решила, что это слишком даже для меня.
Глаза парня округлились, он шагнул навстречу и прихватил женщину за волосы, ощутимо сжав пряди в руке:
— Ты что, блядь, выдумала? Мы тут всей толпой анализов только на десять тысяч сдали, сидим, блядь, ждём, а она решила в последний момент соскочить?! — Он придвинулся совсем близко и второй рукой, преодолев нерешительное сопротивление женщины, залез к ней в трусы. Пальцы его провалились в горячую жижу, которая истекала из неё всё последнее время от одной мысли о групповухе. — О-о-о! — только и смог проговорить парень, жадно лапая её набухший вареник.
— Лёша, нет, пусти! — заупрямилась женщина. Но только на словах. В реальности она была крепко зажата.
Лёшка потёр истекающую пизду еще немного, потом развернул и прижал покорное разомлевшее тело женщины к стене лицом. Зашумела одежда, подол халата был задран, горячий член возник между её булок, толкнулся. Колени парня раздвинули её ноги, и Лёша нащупал и вошёл в горячее влагалище, прижавшись к ней всем телом.
— Ты меня трахнешь, и мы никуда не пойдём? — с надеждой прошептала женщина, возбужденно задышав.
— Наоборот, я тебя трахну, и мы потом поедем, — насмешливо ответил ей прямо в ухо парень и прикусил мочку.
— Там же будет сперма, — поддавая бёдрами навстречу его движениям, упомянула женщина, вдавленная в прохладную стену.
— Нет, ты её сейчас съешь, — деловито уведомил Лёшка, продолжая орудоать членом внутри.
Сношал он её быстро и недолго: она только начала чувствовать нарастающее возбуждение, как тот резко отодвинулся, крутанул и надавил на плечи. Наталья упала на колени, широко открывая рот. Член был уже рядом, в руке парня; он поднёс его к её лицу и со стоном облегчения стал кончать, выстреливая спермой женщине в рот. Наталья послушно ловила и глотала. Когда они закончили, Алексей задумчиво повозил головкой по губам, напоследок обмакнув член во рту, заправился и отошёл, приказным тоном скомандовав:
— Всё, некогда, собирайся. Нас уже ждут!
Как в тумане, уже не раздумывая, Наталья переоделась в дежурную летнюю майку и шорты, прихватила с собой сумку с «реквизитом», написала родным записку, что ушла к подруге, надела сленцы и послушно покинула дом вместе с Алексеем.
***
В подъезде нужного дома она остановилась и достала из сумки припасённую маску. Она скрывала половину лица.
— Ну как, — повернулась она к парню, примерив, — так можно идти, не узнают?!
— Знаешь, я бы, наверное, узнал — твои губы, волосы… шея… — задумчиво ответил Алексей, касаясь её шеи. — Может, всё же марлю? Прорежем для рта дырку. Это даже прикольно: сверху бесформенная ткань с дыркой, а ниже такая клёвая цаца! Ты же хотела быть для нас просто дыркой?
— Главное, чтобы меня потом на улице не узнали, — озабоченно уточнила женщина.
— Тогда давай марлю, для верности! Стой здесь, я сейчас вернусь, у меня всё приготовлено!
Лёша ушёл вперёд, поднялся в квартиру, оставив её мучиться в неизвестности на площадке. К счастью, отсутствовал он всего минуту, вернулся с большим куском марли и тщательно замотал ей голову под её хихиканье — дышать можно, видеть нельзя. Потом, поддерживая за руку, завёл в квартиру. Наталья различила контуры вещей, накрытый стол, почувствовала тяжёлый запах алкоголя, сигарет и молодого духа. Когда они появились, разговоры затихли, и под гробовое молчание Лёша проводил её в дальнюю комнату, где размотал маскировку, поставив рядом сумку с «реквизитом»:
— Всё, переодевайся быстренько! Мы тебя ждём!
Трясущимися от возбуждения руками Наталья занялась преображением. Когда закончила и посмотрела на своё отражение, ей самой понравился получившийся образ: пепельная блондинка с ярко-красными губами и ногтями. На ней было чёрное облегающее вечернее платье: тонкая, почти невесомая ткань обтягивала тело, как вторая кожа. Глубокое декольте открывало ложбинку между налитыми грудями; жёсткие чашечки держали форму, и лифчик был не нужен. По бокам — высокие вырезы почти до трусов, обнажавшие полоски загорелой кожи на бёдрах. Спина голая до самого крестца, тонкие бретельки едва держались на плечах. Под платьем — дорогие светло-коричневые чулки с широкой силиконовой резинкой и крошечные трусики-танга белые в чёрных пятнах, «как у коровки». Для особого эффекта на голое тело она нанесла специальный золотой блеск. На ногах — чёрные бархатные туфли на тонкой металлической шпильке.
Украшения она выбрала специально: длинные нити крупного жемчуга в несколько оборотов вокруг шеи, тяжёлые кольца-серьги, жемчужный браслет на запястье, золотые кольца на пальцах. Обручальное кольцо она не сняла — пусть символ верности касается чужих членов, гладит чужие яйца, марается в чужой сперме.
На ногах — ярко-красный лак, на большом пальце левой ноги — крошечное чёрное сердечко. На левой лодыжке — тонкий золотой браслет с маленьким дельфином, который будет звенеть при каждом толчке.
Она посмотрела на себя ещё раз: дорого, развратно, идеально. Готовая подарочная блядь. Жаль, конечно, что голову придётся скрыть — с ней пропадёт изрядная доля очарования её мордашки, однако Алексей обещал предусмотрительно прорезать в марле отверстие для того, чтобы её ротик тоже участвовал в мероприятии.
Зашёл Алексей и, увидев получившийся образ, присвистнул, разглядывая со всех сторон и даже заглянув под юбку:
— Ну ничего себе, ты секс-бомба! И трусики — огонь! Эх, жаль такую красоту заматывать! — добавил он. Они начали прилаживать обратно марлевую повязку, а потом припасёнными ножницами парень вырезал в районе рта приличного размера дырку. Он остался доволен произведённым эффектом, балуясь, засунул ей в рот палец, заставив пососать его, взял за руку и повёл в зал:
— Дорогие гости, встречаем женщину-мечту, благочестивую жену и мать, которая в душе всегда хотела большего?! Вы готовы?! — громко спросил он. В ответ нестройно понеслись мужские «да», «готовы»! Снова Наталья услышала ропот и одобрительные вскрики.
— И я готова, — немного осипшим от волнения голосом произнесла Наталья. Она оказалась в центре комнаты и стояла, различая только контуры предметов и людей. Она услышала, как кто-то шумно сглотнул, кто-то выдохнул «охуеть», кто-то просто тяжело задышал. Запах — смесь пива, пота, сигарет и молодого возбуждения — ударил в ноздри даже через марлю.
