— Нам надо прекратить, пока не наделали делов, — рассудительно попросила она, отталкивая от себя жаждущие губы парня.
Она ощутила бедром тугую колбасину его члена в шортах и попыталась сменить позу. Лёша уткнулся носом в её закрытую платьем грудь, а просунутая сзади рука проникла под трусики и ткнула в мясистые горячие губы.
— Лёша, всё, это нельзя! Вытащи руку, я сказала! Прекрати! — громко приказала Наталья, пытаясь вырваться и соскочить.
Но пока она боролась и ёрзала, пальцы парня уже скользнули в неё. По влажному, чавкающему звуку, раздавшемуся в тишине комнаты, она поняла, насколько там всё промокло. Он трахал её пальцами, а Наталья всё извивалась, тщетно пытаясь прекратить. Ситуация оказалась патовой: он не мог действовать в полную силу — она сидела сверху и сковывала движения, а она не могла освободиться, так крепко он прижимал её к себе. Всё-таки Наталья была не юной девчонкой, которая потеряла бы голову от лёгкого петтинга, но и долго выдерживать такие ласки было невозможно.
— Лешенька, миленький, ну нельзя же так… — решила она пойти на тактическое отступление. — Хочешь, я тебе рукой подрочу? Или… ну, минет сделаю? — прошептала она ему на ухо, поймав ладонью его мечущуюся голову. — Только отпусти меня, родной.
— Угу, хорошо! — выдохнул Лёшка и тут же ослабил объятия.
Наталья мгновенно соскользнула с его колен, высвобождаясь от пальцев, мокрых от её соков.
— Иди тогда, мойся! — распорядилась уже командным тоном. Ей срочно нужна была хотя бы минутка, чтобы прийти в себя и перевести дух.
Наталья быстро поправила одежду, подтянула съехавшие, насквозь промокшие трусики и проверила входную дверь — Лёша предусмотрительно запер её на собачку, когда вошёл; обычно дверь держали открытой. Её подмывало сбежать прямо сейчас: пока парень в ванной, накинуть что-нибудь для улицы и исчезнуть. Вечером она вернулась бы с мужем, и опасность миновала бы сама собой. Но вторая, куда более похотливая натура уже похвалила её за находчивость: она отделалась всего лишь обещанием минета, сохранив остатки чести и самоуважения. Она посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали. Между бёдер пульсировало, влажно, горячо, предательски. «Господи, что я делаю», прошептала она, но в душе не было ни раскаяния, ни настоящего страха. Было только странное, липкое предвкушение.
Через минуту вода стихла. Дверь ванной приоткрылась. Лёшка вышел босиком, в одной мятой футболке, с торчащим перпендикулярно членом, чуть отклонённым влево тяжёлой налитой головкой. Он смотрел на неё в упор, без улыбки, глаза тёмные, почти чёрные.
— Ну что, тёть Наташ… — голос стал ниже, гуще. — Как договаривались.
Наталья сглотнула. Отступать было поздно, да и не хотелось.
— Подойди, — сказала она, стараясь говорить твёрдо.
Он послушно встал у дивана, расставив ноги. Теперь головка смотрела ей прямо в лицо. Очередная головка, очередного члена. «Эх, Наташа, Наташа…» — пронеслось в голове с лёгким упрёком к самой себе. Она не стала тянуть. Наклонилась, обхватила губами горячую плоть и медленно вобрала губами в себя, там много, сколько смогла сразу. Лёшка шумно выдохнул, пальцы впились ей в волосы — не толкая, просто держа, будто боясь навредить.
Она стала двигаться: сначала медленно, потом всё быстрее. Язык скользил по жилке снизу, губы плотно обхватывали ствол. Щеки шумно втягивали слюну и воздух. Слышала, как он хрипит, как тихо матерится сквозь зубы. Иногда надавливал на затылок, заставляя взять глубже, и она послушно расслабляла горло, пропуская его почти до яиц.
— Блядь… тёть Наташ… ты так охуенно сосёшь… — вырвалось у него.
Она на миг отстранилась, посмотрела вверх. Глаза его были полузакрыты, губы приоткрыты. В запале он произнёс фразу ласкающую ее слух!
— Говори ещё, обзывай меня всяко, ты можешь?! — вырвалась у неё мольба.
Лёшка ухмыльнулся — удивлённо и восхищённо одновременно.
— Ну ты и шлюха, тёть Наташ… Друг твоего сына, а ты у него в рот берёшь, как последняя давалка… э-э-э, течная блядь, корова, сука, хуесоска ебаная… Тебе это нравится, да? Нравится быть замужней шалавой?
С каждым словом он сам распылялся и тетя Наташа становилась для него блядью Наташкой. Он сильнее нажимал ей на голову, вгоняя член до упора. Она стонала с набитым ртом, с трудом успевая проглатывать обильные слюни, глаза слезились, но она старательно продолжала — жадно, послушно, словно почувствовав себя на двадцать лет моложе.
— Давай, давись, шалава… Покажи, какая ты на самом деле… Не примерная жёнушка, а дешёвая спермоприёмница… Глубже, блядь, глубже бери, я сказал!
Он уже не сдерживался: сам толкал её голову, грубо, до слёз, заставляя её громко давиться. Наталья только мычала, задыхалась, но не отталкивала — наоборот, подавалась навстречу, вбирая его ещё жаднее. Внутри всё горело и ныло так сладко, что она едва не кончила сама — от его слов и от того, как он её использует. Как в ее мечтах.
— Ещё чуть-чуть, шлюшка… Сейчас весь в тебя спущу… Глотай, как послушная блядь… Да, вот так… Ох, сука… сейчас…
Он вдавил её до конца, расплющив нос о живот, замер — и горячие толчки ударили в горло, один за другим. Она прилежно глотала, продолжая двигать языком и щеками, давиться и высасывать остатки губами, шумно вдыхая носом, пока член не обмяк, и её голову оттолкнули. Не поднимаясь Наталья подняла глаза, заглядывая в лицо своему "мучителю", медленно вытирая рот тыльной стороной ладони. Губы распухли, глаза красные, со слезинками в уголках, на подбородке размазанная сперма со слюнями. Она ждала во взгляде парня то самое уничижительное пренебрежение к "соске", которое она заслужила.
— Всё, — выдохнула она хрипло, но твёрдо. — Получил своё. А теперь иди домой!
Лёшка слабо кивнул, всё ещё стоя рядом. Он отвёл взгляд в сторону, будто не она, а он совершил что-то нехорошее и стыдное.
— Тёть Наташ… — прохрипел он. — Ты обалденная соска! Прямо улёт! Можно я завтра… ещё приду?
Она тяжело поднялась, опираясь рукой о колено, встала вполоборота и посмотрела на него со смесью злости и стыда, с внутренней дрожью вспомнив "сон в руку".
— Я тебе не подружка обслуживать! Найди себе девчонку! У меня муж, сын! Что будет, если они узнают?!
— Никто не узнает! Клянусь! Хотите я с Олегом поговорю?! — обрадовался Алексей, уловив в её словах слабую надежду.
— О чем поговоришь? Можно ли выебать его мамку? Думаешь согласится?! - Голос Наталь зазвенел от волнения, - Не вздумай! Алексей! Что ж ты на мою голову свалился! Уйди, прошу! — замахала она на него руками, выгоняя.
— Да не прямо спрошу, а в обход! — увертывался он от её ладоней, отодвигаясь к двери.
— Всё равно узнает! Прошу тебя, заклинаю: забудь дорогу и отстань от замужней женщины! Это была разовая акция, из-за помутнения рассудка! — Крикнула она вдогонку и с облегчением закрыла за ним дверь на замок, подёргав ручку для верности.
Её колотило. Чувства были настолько разнонаправленными, что, оставшись одна, даже не дала волю рукам. Живот тупо ныл, соски болезненно опухли, а она стояла у окна, смотрела вслед удаляющемуся парню и ощущала себя в ловушке, в которую её загнали собственная похоть и больные фантазии. Теперь с роковой неотвратимостью превращались в реальность. Она не боялась Алексея — она боялась себя.
*** продолжение следует ***
