Лёшка громко объявил:
— Пацаны, перед вами настоящая чужая мамочка и чужая жена! Поэтому лицо скрыто — не положено чужим мужикам его видеть, оставим эту привилегию семье! Но тело… тело в полном нашем распоряжении! Она сама хотела нам его отдать, и мы не должны её разочаровать! И раз она чужая жена и мамочка, то её можно и нужно пользовать без резинок! Она получит нашу молодую сперму и поделится своим отменным телом! Анализы все сдали, всё чисто! Наша задача — сделать с её дырками так, чтобы мужу сегодня ничего не досталось! — закончил он.
В ответ раздался одобрительный гул, смешки, кто-то хлопнул в ладоши. Наталья почувствовала, как кровь прилила к щекам под марлей — от стыда и от дикого, сладкого предвкушения. Коленки дрожали, между ног было хоть выжимай — трусики «коровка» совсем промокли. Парни повскакивали и сначала осторожно обступили её. Круг из пяти молодых тел. Руки потянулись почти одновременно: кто-то сзади задрал подол платья, обнажив бёдра в чулках и крошечные трусики-танга; кто-то спереди потянул декольте вниз, вывалив тяжёлые груди из чашечек. Пальцы скользнули под резинку чулок, по голой коже выше, по ягодицам. Кто-то грубо щипнул пухлый лобок через ткань трусиков, удивлённо произнёс: «О, какие пятна, как у коровы!».
— Давайте её так и звать — Корова! — предложил кто-то справа.
Другой не стал разглядывать, а запустил руки под резинку — нашёл мокрые губы, раздвинул, вошёл туда двумя длинными пальцами, заставив Наталью ойкнуть:
— Блядь, она уже течёт, — заключил он.
— Сиськи-то какие, мамкины, — другой уже мял одну грудь, тянул её за соски, накручивая пальцами. С другой стороны тоже сжали, лапали всю силку целиком, потом чьи-то горячие губы охватили сосок и стали чмокать им.
— Вымя! У коровы же вымя!
— Да, вымя отпад!
— Не, ребята, я против зоофилии, зачем вы нам корову привели?! — под дружный смех схохмил ещё один голос.
Руки ощупывали зад, мяли его, отбрасывая мешающееся платье. Потом сдернули стринги с ягодиц на середину бёдер и полезли исследовать её дырки, раздвигая булки. Просунулись в чавкающую пизду, встретившись с другим «исследователем» спереди. Парни хохотнули от такой встречи, и задний, намочив палец, переместился обратно, нащупав подрагивающую попку. Наталья не могла насчитать количество рук — казалось, они были везде: трогали, мяли, щипали, совали. Сквозь марлю она видела только заворожённые тела вокруг, которые пьяно дышали, восклицали и переговаривались. Продолжалось это «знакомство» целую вечность. Потом чьи-то руки надавили на её плечи, и она покорно спустилась на колени.
Платье пока осталось на ней — только грудь вывалили наружу при осмотре, подол был задран на талию, оставляя низ голым. Члены появились один за другим: кто-то расстегнул ширинку сам, кого-то она помогла рукой. Первый — толстый, тяжёлый — сразу вошёл в дырку для рта. Она обхватила губами, начала сосать. Второй встал сбоку — она взяла его рукой, начала дрочить в такт сосанию. Парни теснили друг друга, всем хотелось побывать в её ротике, и она старательно крутилась, успевая мять парочку руками, а один — обрабатывать ртом. Один пристроился сзади и ебал её куда-то под ухо, ритмично двигая бёдрами.
— Давай два сразу, — предложил кто-то.
Они попытались. Два члена в рот — туго, до боли в челюстях, но она расслабила горло, приняла, давясь и чавкая. Слюна текла ручьём, капала на грудь, на платье. Кто-то сзади уже тянул трусики в сторону, сухо копался у неё в заднице.
— Надо принести масла, — заметил кто-то над ней. Послышались шаги, и вдруг сухость сменилась обилием какого-то масла, а парень с радостью и лёгкостью запихал в неё сразу два пальца, радостно хрюкнув: «Жопа рабочая, ах, какая дырка!»
От обилия одновременных ощущений Наталья немного потерялась — её щипали, трогали, ебали в рот и проникали пальцами, и она не успевала осознать всё происходящее. Тело её будто стало не её вовсе: она, как водитель машины, крутящейся в потоке урагана, выглядывала из салона и не видела, что происходит вокруг, — всё кружилось в призрачном полумраке марлевой повязки.
Использовав на коленях, её подняли, довели и поставили раком на диван — платье так и осталось на ней, только смятое, задранное. Один тут же хватко вошёл в пизду сзади, умело овладев ею, притянул, прихватив за талию, другой занял рот спереди, надавив на затылок и погрузившись до основания. Грудь свисала, качалась в такт толчкам, жемчужные нити звенели. Кто-то лёг под неё и начал сосать соски — сначала нежно, потом всё сильнее, до боли, до укусов. Кто-то звонко щлёпнул по заду, вызвав общий смех. Она замычала с набитым ртом, но не отстранилась. Поняли — можно. Начали шлёпать сильнее, по жопе, сиськам, тянуть соски в разные стороны, кусать и выкручивать.
— Смотрите, ей так нравится, сука течёт ещё сильнее! — послышалось замечание.
Парни явно входили во вкус и уже мяли и шлёпали её не стесняясь:
— Ух, хорошая блядь, настоящая мамочка, течная милфа, шлюха замужняя, ебаться любит! — летели замечания, вызывающие у Натальи сладостную дрожь.
Кажется, она успела принять всех пятерых, до того как её перевернули на спину. Ноги задрали и держали минимум двое.
— Поднимай выше, давайте глянем жопу!
— Да, в попу тоже умеет! — Пальцы засунули в очко, стали тянуть в стороны. — Смотрите, ребзя, как расширяется! — восхищённо заметил кто-то.
— Засунь четыре! — предложил другой.
Наталья почувствовала, как в неё пихают ещё больше пальцев, и постаралась расслабиться.
Теперь в разные стороны её растягивали по два пальца с каждой стороны.
— Ух, блять, нихера! Я такого никогда не видел! Деджи, я сфотаю!
Парни стали светить ей в очко, замигали вспышки смартфонов!
— Блять, я уже не могу терпеть, дайте я ей вставлю, — простонал кто-то.
— Погоди, давайте в два ствола! — прозвучало ещё мнение.
Её приподняли, а потом стали усаживать сверху на парня, пихая в задницу член. Стоило ей устроиться, сверху навалился второй, занявший влагалище. Его дыхание, наполненное парами алкоголя, неслось прямо ей в лицо через прорезь в марле. Она чувствовала, как её тело растягивают, заполняют, как платье липнет от пота, как звенит браслетик на лодыжке при каждом толчке. Заполненная, зажатая под потными жаркими телами, Наталья совсем поплыла и потерялась. Имело значение только то, что в ней два члена, пытающиеся ходить синхронно. Но у парней это получалось плохо, и вместо ритмичной накачки создавалась такая дёрганая и сладкая мука, подводящая тело к черте, но не дающая достигнуть её окончательно. Кульминация пришла внезапно. Она была мокрая, раскрытая, готовая — и всё равно больно-сладко до крика. Они зажали её между собой — тощие, жилистые, с большими отвисшими яйцами, которые шлёпали по её бёдрам. Она оказалась сдавлена, потная, задыхающаяся — и вдруг кончила. Жёстко, ярко, с долгим стоном в член во рту. Тело сжалось, пульсировало, выталкивало их — и это только подстегнуло.
— Кончила, блядь! Мамочка кончила от двух хуёв!
Хуи сменились, испытывая её в этой же позе. Кончали внутрь — в пизду, в попку, в рот. Даже умудрились два члена во влагалище. Кто-то вытащил и спустил на грудь, на жемчуг. Потом вытирали члены её трусиками — теми самыми, «коровка», — пачкая белую ткань спермой и её соками.
Когда все спустили в неё, её вдруг оставили. Только что она была сосредоточием всех их устремлений, и вдруг, использованная и брошенная, оказалась не нужна. Она сидела в мокром платье, из неё текло прямо на чей-то диван, марля тоже промокла непонятно от чего. Ей налили вина — она выпила жадно и попросила ещё.
Парни обсуждали:
— Пиздец, как туго в два ствола входило… Мужу теперь точно ничего не достанется.
— А сиськи — вообще огонь, искусали только, пиздец, животные!
Лёшкин голос подначил:
— Я бы ещё раз в жопу выебал…
— И я! — понеслись возгласы от других.
Её снова положили на спину. Парень, чем-то неуловимо знакомый, положил её левую ногу себе на плечо, вошёл сначала в вагину, но довольно быстро переставил член ниже, почти без усилий овладев её анусом. Он ебал широко, глубоко и жёстко, жадно шлёпая ладонью по её мокрой пизде. Браслетик с дельфином на её голени звенел у его уха.
— Вот так… получай, получай в жопу, животное… Дома тебя дети ждут, муж… Анальная мамочка!
Голос хриплый, незнакомый — она не узнала. Только выгнулась, принимая глубже.
Чья-то задница приблизилась к её лицу, и голос скомандовал: «Лижи!». Она высунула язык, начала вылизывать — слюняво, чавкая, глубоко. Он стонал, тёрся, давил сильнее. Тот, что в заднице, ускорился, схватил за жопу, сильно её сдавив, и стал изливаться ей в нутро, трясясь и матерясь от избытка ощущений. Потом отвалился, как напившийся клещ, — его место тут же занял следующий. Перед лицом появилась другая задница — всем срочно захотелось испытать, как она лижет задницы!
Снова кончали внутри и на лицо. Она тяжело дышала, чувствуя, как из пизды и попки медленно вытекает чужая конча, стекая по складкам, пачкая диван. Самый наглый — тот, что меньше всех стеснялся с самого начала, — вдруг отодвинул остальных и встал между её широко раздвинутых ног. Он ухмыльнулся, глядя прямо в прорезь для рта:
— А ну-ка, мамочка, покажи, на что способна твоя зрелая пизда.
