Не дожидаясь ответа, он плюнул себе на ладонь, размазал слюну по пальцам и без церемоний ввёл три сразу. Наталья выгнулась, замычала — не от боли, а от внезапной полноты. Пальцы были длинные, грубые, с короткими ногтями; они сразу нашли точку внутри, надавили, покрутили.
— Охуеть, как мокро, — засмеялся он. — Слышите, как чавкает?
Парни обступили ближе, телефоны уже в руках — вспышки замигали, освещая её промежность. Он добавил четвёртый палец, растягивая вход, губы пизды разошлись в стороны, обнажив розовое внутри. Наталья задрожала, ноги сами попытались сжаться, но их держали крепко.
— Не дёргайся, Корова, — он шлёпнул по внутренней стороне бедра. — Сейчас всю руку засунем.
Пятый палец — большой — прижался к остальным, ладонь сложилась конусом. Он давил медленно, но уверенно, круговыми движениями, чувствуя, как стенки уступают, как она раскрывается вокруг его кисти. Наталья завыла в марлю — низко, утробно, — тело её покрылось потом, блеск для тела сверкал под вспышками, делая кожу золотистой.
— Смотрите, входит! — восторженно выдохнул кто-то. — Как в порно, блядь!
Кисть провалилась внутрь по запястье с влажным, громким чмоканьем. Наталья конвульсивно сжалась вокруг него — и это только усилило ощущения. Он замер на секунду, наслаждаясь теплом и пульсацией, потом начал двигать рукой: медленно вытаскивал почти полностью, оставляя только пальцы, и снова вгонял — глубже, до сжатого кулака внутри.
— Чувствуете, как она сосёт руку? — хохотнул он, поворачивая кисть внутри, нащупывая стенки, надавливая на точку, от которой у Натальи перехватывало дыхание.
Парни комментировали наперебой:
— Еби её кулаком, давай!
— Растяни, чтоб потом мужу как ведро было!
— Смотри, как губы выворачиваются — розовые, мокрые!
Она потеряла счёт времени. Кулак внутри — огромный, живой — двигался всё быстрее, хлюпая, чавкая, выталкивая соки наружу. Вторая рука парня легла на лобок, большим пальцем нашёл клитор и начал тереть — грубо, быстро. Наталья задёргалась, пытаясь вырваться и одновременно насадиться глубже. Ещё один оргазм накатил внезапно — резкий, судорожный, она завыла в марлю, тело свело спазмом, пизда сжала кулак так, что он на миг застрял.
— Кончила опять! Сукин сын, она кончила от кулака!
Он не остановился — продолжал ебать её рукой даже во время оргазма, усиливая волны, пока она не обмякла, тяжело дыша, слёзы текли под марлей.
Только тогда он медленно вытащил руку — с долгим, влажным звуком. Пизда осталась раскрытой, красной, пульсирующей. Он поднёс мокрую кисть к её лицу, просунул пальцы в прорезь рта:
— Оближи, Корова. Свой вкус попробуй.
Она послушно облизала — солёное, сладкое, смешанное со спермой других. Парни зааплодировали.
— Теперь мужу точно ничего не достанется, — засмеялись. — Ведро вместо пизды!
В какой-то момент входная дверь хлопнула. Следом раздались предостерегающие возгласы:
— Карина, нет, нет, Карина! Сюда нельзя! Нет! — Но вошедшая не послушала.
Раздался девичий крик, полный ужаса и презрения. Быстрые шаги послышались в коридоре, и дверь снова хлопнула.
— Блять, это Карина! За Дэном приходила! — пояснил кто-то.
— Ну всё, пиздец, что теперь будет. Дэн, пойдёшь за ней?
Парень, насиловавший её кулаком, неохотно убрал от лица Натальи руку:
— Блять, пойду руку мыть, — заметил он рассеяно.
Парни переговаривались, снова оставив кончившую Наталью без внимания. Опять послышался шум у выхода: кто-то уходил, приходил. Парни курили, выпивали, подливая и приглашённой «Корове».
Наталья основательно захмелела. Она испытывала некоторое разочарование: как быстро эти молодые парни насытились ею, как дети — новой игрушкой, поигравшись пару часов, и вот она уже никого не привлекает, сидит голая, обспусканная, потеряв всяческое женское достоинство, пьяная, с раздвинутыми ногами и вываленными сиськами — и никто не обращает на неё внимания. На неё снова накатил тяжелейший стыд. Но она не стала прикрываться, решив испить эту чашу унижения до дна.
Через полчаса такой пьянки вернулся Дэн. Ещё больше злой, чем до происшествия с его девушкой.
— Да ну её нахуй, мозг ебать вздумала. Объясняю же — блять, сняли, что такого, нихуя не понимает, сука! — буркнул.
Он накатил и снова набросился на Наталью, вымещая злость на ней: в рот до слёз, в попку до боли, шлёпая по сиськам, кусая соски.
В конце они все кончили ещё раз — кто куда. Она уже не ощущала разницы между вагиной и анусом. Нервничая, она ещё и перепила, и теперь с трудом фокусировалась на реальности. Лёша, скорее всего это был он, проводил её обратно в комнату, где она переодевалась, и избавил от мокрой липкой тряпки.
Глаза, пряные, испытующие, встретили её блуждающий взгляд:
— Ну, ты как?! Всё нормально? — спросил он, осматривая её плачевный вид. — Может, в душ сходишь?
— Нет, Лешенька, так поеду! — со смехом откликнулась Наталья.
Покачиваясь, она начала переодеваться. Трусики оказались в руке — мокрые и липкие, бесформенная тряпочка, пахнущая срамом. Она надела их обратно — тёплая сперма прилипла к лобку, к губам. Испорченное платье отправилось в сумку. Лёша принёс из зала разбросанные туфли. Всё было сложено. Переодевшись, она, прикрывшись всё той же марлей, выскользнула в подъезд и через пятнадцать минут была дома. Ехала на такси — потная, разъёбанная, с саднящими сосками, с полной пиздой и попкой чужой спермы, с вкусом молодых членов на языке. И улыбалась в темноте салона.
На её счастье, сын ещё не вернулся, и Наталья с наслаждением набрала ванну, постепенно приходя в себя. Тело её сладко ныло, между ног чувствовались растянутые губы и задний проход. Щель была пунцово-алая. "Вот так омолодилась" - Затряслась женщина в безвучном пьяном смехе.
Откиснув, Наталья добралась до постели, где предалась таким свежим воспоминаниям. Долго терпеть после такого было невозможно, и она довольно ярко и скоро кончила, прокручивая в голове сцену прошедшего вечера. А после, свернувшись калачиком, мгновенно заснула.
Проснувшись утром, Наталья долго не могла сообразить, кто она и где. Но окончательно пробудившись — успокоилась. Встала, заглянула в комнату сына — тот спал. Был выходной и довольно рано. Стараясь не шуметь, Наталья занялась завтраком, потом пошла заложить стирку. И вот тут её ожидал неожиданный сюрприз:
Сверху, в корзине белья, лежали боксеры Олега. И на них Наталья с поднявшимся изнутри холодом заметила такие хорошо знакомые блёстки для тела.
*** конец ***
