Лана взяла Маришку за руку и попробовала убрать её с груди.
- Мариш, не надо.
- Надо! – решительно сказала Мариша. Она убрала вторую руку с задницы Ланы, взялась за другую титьку и несильно сжала груди своей подруги. Та несильно вздохнула.
- Мариша, ну это же всё несерьёзно!
- Как это несерьёзно, если мы уже занимались с тобой любовью?
- Мы это делали, потому что нас заставили. Меня заставили! – она сделала ударение на слове «меня». А ты вообще была подчинена очень нечестным способом.
- Но ведь у нас получилось! – сказала Мариша.
- Мариша! – Лана попробовала убрать руки подруги с груди, но ей это не удалось. – Ну какие мы лесбиянки!
- Ты хочешь сказать, тебе не понравилось? Ты же кончала!
- Да, кончала, но что с того? Я до сих пор не знаю, каково это с мужчиной. Подумать только, я столько раз трахалась в этом проклятом интернате, и почте все случаи – это изнасилования, и всегда это было только с женщинами.
- Ты хочешь знать, каково это с мужчинами? – со странной интонацией спросила Мариша.
- Было бы интересно.
- А я тебе могу рассказать.
- Ты трахалась с мужчинами? – вскричала в волнении Лана. – Но как? Когда? Где?
- В карцере. Я расскажу тебе, милая. Но не я трахалась. Это меня трахали. Поверь, это будет очень страшный рассказ, я от одного воспоминания начинаю трястись. Я расскажу тебе всё, но прошу, дай я искуплю свою вину перед тобой. Я хочу сделать тебе приятно.
- Да ты полчаса назад мне сделала приятно.
Мариша поняла, что Лана её не хочет и, вздохнув, попросила:
- Давай хотя бы в кровать ляжем. Чего это мы тут голые стоим? Холодно же.
Они обе нырнули под одеяло, и Мариша обняла Лану и положила голову на её грудь.
- Меня вели довольно долго…
- Вели?
- Да. Когда мы дошли до конца коридора…
***
Горничная Луиза вцепилась в её локоть словно железными клещами и быстро вела по коридору. Ошеломлённая Маришка лишь часто икала, ещё не до конца веря в то, что произошло. Но вот страшное слово «карцер» обволокло весь её разум, и она стала медленно трястись и скулить.
- Пожалуйста… Пожалуйста… Прошу… Не надо… Не надо… Отпустите… Ну пожалуйста…
Луиза ничего не отвечала и решительно тащила девушку по вестибюлю. Мариша не знала, что горничные в этом заведении почти также же бесправно-беспомощные существа, как ученицы, и ослушание учительского приказа грозит им неминуемой карой. В том числе и физической. В том числе связанной с сексуальными насилием.
Ничего такого Маришка не знала и продолжала скулить. Голос её становился всё громче, наконец она почти перешла на крик.
- Ну пожалуйста… Не надо! Об этом никто не узнает! Я спрячусь…
Скрипнула дверь кабинета географии, и оттуда, привлечённая шумом, выглянула учительница. Она окинула взглядом Маришу и Луизу, и прекрасно всё поняла. Перед тем, как она с шумом захлопнула дверь, Маришка прочитала в её глазах ужас и сожаление. И это напугало её ещё сильнее. Поняв, что жалости и помощи ждать не приходится, она что есть силы рванулась. Девушка рассчитывала бежать куда угодно, спрятаться в первую попавшуюся мышиную нору, залезть на чердак, найти прачечную и запереться в какой-нибудь стиральной машине… Но и надежда оказалась глупой, и хватка Луизы на редкой жёсткой. Она лёгким движением вывернула руку Маришки, завела её за спину и вывела на лестничную клетку. Там сверху спускалась ещё одна горничная.
- Галя, ты куда? – негромко спросила Луиза.
- К себе.
- Помоги-ка мне отвести её в карцер!
Галя раскрыла глаза и немедленно схватила Маришку за другой локоть. Втроём они спустились в подвал и шли какими-то коридорами, которые Маришка видела как в тумане – слёзы ужаса стояли в её глазах. Наконец они оказались перед серой железной дверью, на которой было белой краской написано «карцер». Луиза потянула дверь на себя, и та открылась. Маришка ожидала увидеть что-то вроде тюремной камеры, но нет – там оказался небольшой коридорчик с такими же серыми дверьми. У входа за столом, словно вахтёрша, сидела огромная мужеподобная бабища в зелёном халате. Луиза нагнулась к ней и что-то тихо сказала. Баба хмуро посмотрела на Маришку, на Луизу, на Галину.
- В процедурную, - хрипло сказала она наконец, и горничные втолкнули Маришку в ближайшую дверь, которая тоже оказалась не заперта. Это была маленькая комнатка, в которой ничего не было кроме кушетки, стула и столика с какими-то страшными медицинскими инструментами. Мариша не успела перевести дух, как бабища вошла следом, а горничные мигом исчезли.
- Разденься!
Было это сказано настолько угрожающе, что Маришка разделать в три секунды. Она прекрасно поняла, что с неё требуется полная нагота, и сдёрнула с себя лифчик и трусики. Баба внимательно осмотрела её, оттянула веки, заставила широко открыть рот. Потом велела сесть на кушетку, раздвинуть ноги. Сама надела перчатку, смазала каким-то кремом и бесцеремонно ввела Маришке во влагалище. Стало больно, и девушка вскрикнула, на что толстуха резко сказала:
- Издашь ещё хоть звук, получишь двойную порцию.
Маришка не знала, что такое двойная порция, но и не хотела узнавать. Поэтому замолчала и, пуская слёзы, позволила общупать своё влагалище. К счастью, теребили её недолго. А вот к несчастью - приказали нагнуться и раздвинуть ягодицы, после чего теми же пальцами залезли в анальную дырочку. Было ещё больнее, но Маришка молчала.
Наконец осмотр прекратился. Баба взяла голую девушку за локоть и отвела в другое помещение за железной дверью. Вот тут ей стало ещё страшно. Это было очень маленькое помещение без окон, с одной лампочкой. На полу в углу лежал матрас без простыни, рядом стоял стул. Как Маришка позже поняла, он был привинчен к полу. В другом углу стоял унитаз. В третьем – какое-то устройство, похожее на козла в спортзале. Но самый кошмар был в четвёртом углу. Это было огромное страшное кресло, очень похожее на гинекологическое.
Поймав один только взгляд бабищи, Маришка всё поняла. Испытывая стыд и страх, она села в кресло, после чего толстуха прихватила её ноги ремнями к выступающим снизу кресла скобам на столбиках. Потом она подняла руки девушки наверх и также связала их и привязала к скобе сверху. После чего, наконец, она вышла. Какое-то время Маришка сидела в этой распятой позе и со страхом ждала продолжения.
И оно наступило. Раздался гул какого-то механизма, и кресло пришло в движение. Столбики поднялись, спинка опустилась, и девушка оказалась в полулежачем состоянии с открытой промежностью на всеобщее обозрение.
И тут в карцер вошли двое мужчин в белых халатах. Один из них, толстый и лысый, нёс клизму, второй – с рыжей бородой - ведро воды. Они долго смотрели на неё.
- Блин, сисек почти нет. Что-то нам не везёт в последнее время, - сказал первый.
- Сиськи не главное, - ответил второй.
Они облапали её всю, больно ущипнули сосочки, пошлёпали по ляжкам. Бородатый сунул средний палец во влагалище, потеребил там и затем поднёс ко рту Маришки. Не понимая, она смотрела на него, и тогда он замахнулся кулаком. Девушка в страхе зажмурилась и открыла на вдохе рот. Удара не последовало, зато во рту оказался солёный палец, и он трогал язык, нёбо, зубы, ходил туда-сюда, словно страпон, которым Маришку трахали сумасшедшие училки.
Наконец они убрали свои грязные руки, но только лишь для того, чтобы рыжий ввёл ей в задницу трубку от клизмы, а толстяк стал подливать с резиновый мешок воду. Клизма в последнее время была для неё делом привычным, но тут было что-то не то – толстяк всё лил и лил воду, и у Маришки живот сначала заболел, потом вздулся, а затем начались такие адские спазмы, что та закричала. А эти гады и не думали останавливаться, и всё заправляли и заправляли её водой. Когда Маришка решила, что её сейчас разорвёт, они наконец прекратили пытку, вытащили трубку, предупредив, что если она выпустит хоть каплю, её изобьют. Маришку отвязали и велели сесть на толчок. Всё что в неё влили, потекло страшным потоком, а они стояли, смотрели и смеялись.
Когда всё закончилось, началось новое унижение. Толстяк велел Маришке лечь животом на козла. Ей опять связали руки и ноги, а дальше случилось что-то совсем ужасное. Рыжий встал перед ней и спустил штаны. Маришка увидала огромную и толстую кожаную палку с красным наконечником. Она никогда не видела раньше член, и в сложившихся обстоятельствах он её напугал.
- Видишь мой хуй? – спросил он. – Соси давай.
Эта штуковина оказалась отвратительного вкуса, солёная и неприятная. Но он не убирал её, а двигал во рту туда-сюда.
Второй член ворвался в её влагалище – грубо, жёстко, сильно. Мариша не удержалась от стона и получила пощёчину.
- Не кусайся, сучка, а то повторим клизму, - сказал бородатый.
Теперь её трахали в два ствола, если не считать пальцев лысого, которые гуляли по её жопе и причиняли боль. Мариша плакала и скулила, но мужики её не слышали и всё сокрушались, что у худышки совершенно нет сисек, и её не за что потрогать. Лысый вдобавок огорчённо сказал, что у девушки очень узкая попка, и он не рискнёт сунуться в неё из боязни порвать. Объясняйся потом с училками.
- Просто надо её разработать, - сказал бородатый. – Я помогу тебе в другой раз. А вообще странно, конечно. Слышь, красотка, - это он обратился к Маришке, произнеся слово «красотка» издевательским тоном. – Разве тебя в жопу не ебали страпоном?
В надежде, что её попу не тронут, Маришка покачала головой. Рыжий скривил рот.
- Пиздит, наверное.
Его член стал пульсировать, и в рот ударила густая неприятная жидкость. Но он не убрал член и пристально посмотрен на неё. Она на него.
