Глава 10. Пинок
Январь замуровал окна толстым, мутным слоем льда, отрезав квартиру от внешнего мира. Время внутри загустело, превратившись в тёмную, тёплую субстанцию — околоплодные воды самого дома. Звуки в ней тонули, не долетая до сознания, а день сменялся ночью незаметно, полярной зимой.
Алина плавала в этом мареве. Она почти всё время лежала — гравитация стала её личным врагом. Живот тянул к земле свинцовым якорем, выворачивая позвоночник. До срока оставалось две недели, и её мозг, затопленный гормонами, наполовину ушёл в гибернацию. Она была спокойной, медленной и пьяной от собственного состояния.
Но ночью, когда этот гормональный щит давал трещину, приходил страх.
Ей приснилось, что она стоит посреди их спальни. В руках — тёплый, живой свёрток. Она улыбается, чувствуя абсолютное, звенящее счастье, оборачивается к кровати:
— Кир, смотри!
Но постель пуста. Идеально заправлена, холодна, больничной клеёнкой. Подушка не смята. Ни запаха, ни тепла, ни вмятины от тяжёлого мужского тела.