Сзади, на диване, нависая над ней темной громадой, лежал Кирилл. Он не ушел. Он заполнял собой пространство за её спиной. Алина не видела его, но лопатками чувствовала его присутствие, его дыхание, его взгляд, скользящий по её шее и плечам.
Кто-то из соседей выключил свет в окнах напротив. Комната погрузилась в окончательный мрак, разбавленный лишь ритмичным мерцанием гирлянды на елке.
Жёлтый.
Красный.
Синий.
Пауза.
Этот ритм начал въедаться в подкорку, гипнотизируя, отсчитывая секунды их добровольной изоляции. Третье января уже наступило, но для них время остановилось, застряло в горле вязким комом. Пустота внутри стала требовательной. Она ныла. Она хотела действия.
Тишина стала невыносимой. Алина запрокинула голову назад, упираясь затылком в сиденье дивана, туда, где был он. Ей нужно было, чтобы что-то произошло. Чтобы он сделал что-то еще. Или она сама. Грань была стерта, маски сброшены, оставалось только сделать шаг в пропасть.
— Господи, когда это закончится... — простонала она.
