Четыре месяца. Блядь, целых четыре месяца. Третий курс начинался не учёбой, а этой дикой похотью изнутри. После всей той больничной возни с Максимом – а он был последним – внутри будто выключили свет. И не включили. Константин со своими верёвками казался теперь игрушкой из песочницы, а этот врач… Хоть к нему в больницу беги! Он оставил после себя не память, а дырку. Чистую, стерильную, как операционная. И в эту дырку теперь задувало таким ледяным ветром одиночества, что хотелось выть.
Тело мстило. Оно не просило – оно требовало. Я просыпалась посреди ночи от того, что низ живота сводит тупой, ноющей судорогой, а между ног – пульсирует пустота, горячая и мокрая без всякой причины. Душ стал моим единственным любовником. Включала горячую воду, садилась на корточки, впивалась пальцами в себя, кончала быстро, зло, с матом сквозь стиснутые зубы. Я раздвигала ноги шире, вода хлестала по спине и сиськам, а я одной рукой мяла грудь – сжимала сильно, пальцами впивалась в плоть, выкручивала соски до острой боли, чувствуя, как они набухают, твердеют, посылая электрические разряды прямо в пизду. Другой рукой теребила клитор – сначала лёгкими движениями, потом быстрее, нажимая сильнее, пока не начинало жечь от трения. Смазка текла по пальцам, смешиваясь с водой. Я вставляла два пальца в пизду, трахала себя жёстко, глубоко, с чавкающими звуками, стенки сжимались вокруг, но пустота не заполнялась. А когда голод был особенно лютым, я переходила на анал – смазывала средний палец слюной или смазкой из пизды, вставляла его в задницу медленно, чувствуя, как кольцо сопротивляется, потом расслабляется, толкала глубже, вращала внутри, сочетая с яростным трением клитора. Оргазм накатывал резко – тело дёргалось, вагина спазмировала пустая, жопа сжималась вокруг пальца, я рычала "блядь, сука, дааа...", сок выплёскивался на пол душа.