На следующий день, ровно в тот же час, в дверь постучали. Стук был тихий, робкий, как царапанье коготков.
Я открыла. Марина стояла на пороге. Та же серая кофточка, тот же взгляд. Она вошла, закрыла за собой дверь и, не глядя на меня, начала раздеваться. Аккуратно сложила на стул кофточку, юбку, лифчик. Встала посреди комнаты в одних трусиках, худенькая, с втянутым животом и острыми ключицами.
– В какую позу встать? – спросила она ровным, безжизненным голосом.
У меня внутри всё сжалось в ледяной комок. Хотелось выгнать её. Но рот не открылся. Я стояла и смотрела, как Марина ждёт приказа, и вспомнила, как вчера после обладания этим телом ненадолго стало легче. И внизу живота начал разгораться тот самый, подлый, ненасытный жар. Голод, что затмил всё – и стыд, и страх, и остатки совести.
Я подошла и поцеловала её в губы – сначала мягко, пробуя на вкус эту покорную дрожь. Ответный поцелуй был бледным, вялым, как будто она боялась даже дышать. Я засунула язык ей в рот, облизала нёбо, зубы, внутреннюю сторону щёк, чувствуя, как её язык робко дрогнул в ответ. Потом отстранилась на сантиметр и прошептала хрипло, прямо в её губы:
– Хочу, чтобы было много слюней. Целуй меня по-настоящему, мокро, как…
Хотелось сказать «как шлюха», да не решилась. Да и не знаю я, как шлюхи целуются.
Марина замерла на секунду, потом послушно прижалась ближе. Её губы раскрылись шире, язык стал активнее, слюна потекла – сначала тонкой струйкой, потом обильно, капая с уголков рта, стекая по подбородку на её маленькую грудь. Я начала мять эти сиськи обеими руками – сильно, грубо, сжимая соски между пальцами, тянула их, чувствуя, как Марина вздрагивает и тихо стонет мне в рот. Слюни размазывались по её коже, блестели в тусклом свете лампы, а я требовала: «Ещё, давай больше, не останавливайся», – и снова впивалась в её губы, заглатывая её слюну и облизывая лицо, пока оно не стало мокрым и липким.
– Ложись, – выдавила я наконец.
Она послушно легла на мою кровать, на спину, сложив руки вдоль тела, как покойница. Я подошла, села рядом. Я вновь ласкала её грудь – маленькую, упругую, сжимала, выкручивала, чувствуя, как Марина вздрагивает. Потом спустилась ниже, стянула трусики. И сразу увидела – она выбрила всё наголо. Киска гладкая, как у младенца, кожа чуть розовая, губы припухшие от вчерашнего. Пахло чисто, мылом, будто она специально подмывалась перед приходом – готовилась, как на казнь. От этой мысли пизда заныла так сильно, что я застонала вслух.
Я легла между её ног, вдохнула этот чистый, мыльный запах. Сначала просто провела языком по всей щели – медленно, от ануса до клитора, чувствуя, как губы раскрываются под моим языком, как начинает течь прозрачная смазка. Марина вздрогнула, бёдра дёрнулись. Я раздвинула её губы пальцами – внутри розово, девственно, тесно. Язык нырнул внутрь неглубоко, лизал стенки, собирал сладковатый сок, потом вернулся к клитору – маленькому, ещё не набухшему. Посасывала его вакуумом, кружила языком, слегка прикусывала губами, чувствуя, как он твердеет, растёт подо мной. Пальцы вошли в пизду – один, потом два, но только на одну фалангу, чтобы не порвать плеву. Язык же продолжал ласкать клитор. Марина начала тихо постанывать – не от боли, а от чего-то нового. Я ускорила язык, сосала ритмично, пальцы двигались быстрее. Наконец она выгнулась, бёдра задрожали, и оргазм накрыл её – пизда сжалась спазмами, она тихо запищала.
Я вынула пальцы медленно, с влажным чмоком, и посмотрела на неё сверху вниз. Её глаза были мокрые, губы дрожали, грудь вздымалась. Во мне сидело это чёртово желание – не иметь, а быть взятой. Я хотела, чтобы меня имели. Чтобы кто-то другой, хоть раз, взял контроль. И пусть это будет она – эта мышь, которую я только что довела до слёз оргазма.
Я легла на спину, раздвинула ноги широко, поджала колени к груди, как она только что лежала. Пизда была мокрой, горячей, губы набухли, клитор торчал, пульсировал от голода. Я взяла её руку, положила между моих ног и прошептала хрипло:
– Теперь ты. Еби меня пальцами. Жёстко. Как будто я твоя шлюха.
Марина замерла на секунду, глаза расширились – смесь страха и какого-то нового, робкого любопытства. Потом она медленно ввела один палец – он был холодным, дрожащим, но вошёл легко, потому что я текла как сумасшедшая. Я застонала громко, вцепилась в простыню.
– Ещё, блядь, два пальца! Глубже! – рычала я, подмахивая бёдрами.
Она добавила второй, потом третий – пальцы вошли до середины, растягивая меня. Они трахали неровно, но старательно. Я чувствовала, как её ладонь шлёпает по клитору при каждом движении, как стенки сжимаются вокруг её пальцев, выжимая смазку. Она наклонилась ближе, её маленькие сиськи качались надо мной, соски тёрлись о мою грудь. Я схватила её за волосы, притянула к себе, впилась в губы – поцелуй был мокрым, слюнявым. Она двигала рукой всё увереннее, пальцы двигались быстрее, глубже, задевали точку G, каждый толчок вышибал из меня стон.
– Сильнее, сука, долби меня! – кричала я, хватая её за запястье, заставляя трахать жёстче. – Не останавливайся, блядь, глубже!
Марина вошла в раж – лицо раскраснелось, дыхание сбилось, она трахала меня яростно, безжалостно, как будто вымещала на мне весь свой страх и унижение. Пальцы входили до костяшек, с чавканьем, смазка текла по её руке, по моей жопе. Я кончила – резко, с криком, пизда сжалась вокруг её пальцев, сок брызнул по её запястью, тело выгнулось дугой. Но я не остановила её. Хватала за руку, заставляла продолжать, подгоняла:
– Ещё, не останавливайся, трахай меня, пока не кончу снова!
Она добавила четвёртый палец – растянула меня до предела, хоть мне уже было больно, и двигала ими без остановки, а большой палец тёр клитор. Я заорала, второй оргазм накрыл меня – длинный, глубокий, почти болезненный. Пизда пульсировала, сок тек по простыне, тело дёргалось, я рычала матом, слёзы от кайфа текли по щекам.
Мы лежали так минуту, две – потные, липкие, с запахом секса и слюней. Я чувствовала, как её сердце колотится о мою грудь, как её дыхание успокаивается. И в этот момент поняла: я хотела именно этого. Не доминировать. Быть взятой. Пусть даже такой слабой, неумелой, испуганной девчонкой. Это был первый раз за четыре месяца, когда пустота внутри хоть немного заполнилась. Не полностью. Но достаточно, чтобы захотеть ещё.
Когда Марина ушла, я долго сидела и смотрела на дверь. Потом пошла в секс-шоп, впервые в жизни. Купила самый простой фаллоимитатор – силиконовый, среднего размера, реалистичный, с венами. Продавщица смотрела без интереса. Я чувствовала себя грязно и буднично, как будто покупала швабру.
На следующий день я показала Марине покупку. Она молча кивнула и разделась. Я надела на дилдо презерватив, смазала обильно смазкой, легла на спину, раздвинула ноги широко. Она сосредоточенно, словно делая конспект, ввела в меня силиконовый член, затем принялась двигать им. Она трахала меня ровно, без ритма, как будто по инструкции. Я не получала того, что хотела – не было огня, не было власти, не было ничего, кроме механического движения. Я понукала её: «Сильнее, быстрее, блядь, трахай меня как шлюху!» Она ускоряла, но всё равно робко. Я огрызнулась: «Давай, сука, глубже, не стесняйся, долби меня! Жёстко, как вчера. Вчера же получилось, ну! Чего ты какая мямля!» Марина заплакала тихо, но продолжала. Оргазм пришёл с трудом, слабый, вымученный, спазмы прокатились, но так себе.
Вскоре я раздобыла чёрные трусики с резиновым членом. Когда я надела его и подошла к ней, Марина впервые за всё время посмотрела на меня заинтересованно. В её глазах мелькнуло что-то – не страх, а что-то вроде тупого изумления. Я легла на живот, подставила ей жопу, колени раздвинула шире. Марина неумело надела дилдо, смазала его обильно – её руки дрожали, но она старалась. Сначала она вошла в мою пизду сзади, раком – медленно, неуверенно, но я подалась назад, помогая. Дилдо растянуло меня, вошло глубоко. Я застонала громко, вцепилась в простыню.
– Трахай меня, – выдохнула я. – Жёстче.
Толчки становились глубже, быстрее, бёдра шлёпали по моей жопе, дилдо входило до конца. Я подмахивала, рычала: «Да, блядь, вот так, долби меня, глубже!»
Она вошла в ритм, схватила меня за бёдра, тянула на себя, ебала яростно, как будто вымещала на мне всё, что я с ней сделала. Я чувствовала, как внутри всё пульсирует, как оргазм подкатывает. Но я хотела больше.
– Теперь в жопу, – прошептала я, сама не веря, что прошу.
Марина замерла на секунду.
- Как? - спросила она.
- Да как получится.
Она смазала дилдо ещё обильнее, приставила головку. Кольцо сопротивлялось – я расслабилась, выдохнула, и силикон вошёл медленно, сантиметр за сантиметром. Боль была острой, но сладкой, я застонала, уткнувшись лицом в подушку. Марина начала двигаться – осторожно, потом смелее, толчки становились глубже, задница растягивалась вокруг дилдо, каждый вход отзывался жаром в пизде. Она трахала меня медленно, потом быстрее, одной рукой тёрла мой клитор кругами, другой держала за волосы, тянула голову назад.
– Так? – шептала она, голос дрожал от возбуждения. – Тебе хорошо?
– Да, блядь, давай сильнее! – рычала я, подмахивая жопой.
Она вошла в раж, двигаясь резко и натирая клитор. Я кончила резко, с криком, жопа сжалась вокруг силикона спазмами, а клитор в оргазме едва не взорвался.
Мы лежали в обнимку, и я думала – может это ощущение власти надо мной её нравится?
Это была иллюзия, и она разбилась через несколько дней.
