Глава 22. Запись для двоих
Это случилось в конце осени, когда деньги у меня закончились совсем. После всего, что случилось с Мариной, голод ненадолго оставил меня в покое, и я старалась держаться подальше от любых интимных историй. Но вскоре он вернулся. Особенно тяжело было в спортзале. Пока Марина качала мышцы под моим контролем, я засматривалась на мужиков. Так хотелось отдаться им всем прямо тут – на матах, на велотренажёре, на беговой дорожке. Чтобы рвали и мяли меня, пробивали бы и вагину и задницу, а я сосала бы им всем по очереди и вместе.
По ночам я мастурбировала, вспоминая Константина или Максима, но это было как тушить пожар стаканом воды. А тут ещё сессия на носу, и денег уже даже на еду не хватает.
В один вечер в коридоре института столкнулась с Пашкой – парнем с параллельного курса. У нас было шапочное знакомство, но ничего более. И тут он остановил меня в коридоре. Выглядел нервным, покраснел даже.
– Лен, привет. Слушай, есть дело. Мы с моей девушкой Настей хотим снять видео... для себя. Камера у нас есть, но не знаем, кого попросить. Настя не хочет чтобы это был парень, я – тем более. Не хочу её мужикам показывать. Помоги, а? Мы заплатим.
Сначала я отказалась наотрез, даже нагрубила ему, но он не отставал. "Это для нас двоих, никому не покажем, - говорил он. - Тебе что, не нужны бабки"?
Он назвал сумму, на которую я могла жить почти месяц. Я подумала о пустом кошельке, о том, как Ирка уже косо смотрит, когда я прошу в долг.
– А почему я? – спросила я. Он усмехнулся простецки:
– Ну, у тебя опыта достаточно. Говорят, ты знаток этого дела. Слухи ходят, что ты... ну, в теме.
Я покраснела – значит, про меня уже болтают по полной. Но деньги нужны были отчаянно.
– Ладно, – сдалась я.
На следующий вечер я пришла к ним в съёмную квартиру – крошечная однушка на окраине, всё старое, но чисто. Камера у них была большая, как кирпич, – старая "Сони" с кассетой, тяжёлая, с плечевым упором. Паша встретил меня нервно, в спортивных штанах и майке, Настя – в коротком халатике, без макияжа, но с румянцем на щеках. Они явно уже выпили по рюмке для храбрости.
– Давай начинать, – сказала я. – Но сначала свет выставим. Лампы есть? И постельное бельё белое, чтобы не бликовало.
Они переглянулись, изумлённые: "Свет? А зачем? Мы думали, просто включим камеру и...". Я засмеялась: "Это не так просто, как в кино. Без света всё будет тёмным и уродливым. Переставляем мебель, кровать в центр, лампы по бокам".
Подготовка заняла час – они суетились, Паша таскал лампы, Настя хихикала от неловкости. Сделали минутную паузу – выпили по полстакана портвейна.
Наконец, начали. Они сели на кровать, я стояла с камерой на плече, смотрела в видоискатель. Паша поцеловал Настю – сначала неловко, но потом глубже. Язык скользнул в её рот, она ответила, обхватив его шею руками. Он развязал халат – под ним ничего оказалось худое тело Насти, без одежды. Впрочем, несмотря на худобу, оно было упругим. Правда, грудь маленькая, первого размера, но с очень красивыми розовыми сосками, которые сразу затвердели от воздуха. Паша взял один сосок в рот – посасывал медленно, языком обводя ареолу. Настя застонала тихо, закрыв глаза. Его рука скользнула ниже – по животу, к промежности, пальцы раздвинули её губы, Настя была уже влажной, он ввёл средний палец внутрь, а начал двигать. Она выгнула спину, тяжело задышала.
Паша стянул штаны – член у него был средний, сантиметров 15, слегка кривоватый, с толстой веной по центру. Красная головка уже набухла. Настя взяла член в руку – погладила, обхватила пальцами, начала дрочить медленно, вверх-вниз. На простынку упала капелька предэякулята.
Но всё шло коряво – не как в порнофильмах. Паша нервничал, торопился: целовал слишком жадно, хватал за грудь резко, Настя ойкнула от боли. Она отвечала, но то и дело отвлекалась на меня – поворачивала голову, смотрела, как я стою, как держу камеру.
– Лен, а ты ближе подойди, – сказала она. – Чтобы лица были видны.
Я подошла, чувствуя, как руки устали от тяжёлой камеры. Паша лёг на Настю в миссионерской позе, раздвинул её ноги шире – её вагина была розовой, гладко выбритой, губы набухли, клитор торчал маленьким бугорком. Чувствовалось, что они недавно начали жить половой жизнью. Он направил член рукой – головка коснулась входа, раздвинула губы, вошла медленно, Настя ахнула, обхватила его бёдрами. Толчки были быстрыми, неровными – он входил глубоко, она морщилась иногда, когда было слишком резко, но стонала, впиваясь ногтями в его спину. Запах пота и секса заполнил комнату, кровать скрипела. Я снимала, фокусируясь на деталях – на том, как член Паши входит и выходит, блестящий от её соков, как губы Насти растягиваются вокруг него, как её клитор трется о его лобок при каждом толчке. И вдруг почувствовала – возбуждаюсь. Ещё бы – живое порно, хоть и низкого качества. Жар заполнил живот снизу, соски затвердели под свитером, трусики стали намокать. Я скинула куртку – стало жарко. Паша заметил:
– Не стесняйся, Лен, раздевайся, если хочешь.
Я заколебалась, но сняла свитер – осталась в лифчике и джинсах. Моя грудь – средняя, неполная троечка – натянула ткань, соски проступили сквозь кружево.
Они продолжали. Настя села сверху в позе наездницы, её маленькие груди едва колыхались, соски торчали. Она двигалась вверх-вниз, и почему-то смотрела на меня. Член скользил внутри, покрытый её смазкой, Паша хватал её за задницу, раздвигал ягодицы, один палец коснулся её ануса, надавил слегка – она застонала громче. Я подошла ближе для крупного плана, сфокусировалась на члене , как он скользит внутрь Насти, раздвигая её розовые губы, покрытые влагой. Я видела, как её клитор набух, как она кусает губу, как мышцы живота сжимаются.
Вдруг Паша потянулся рукой – коснулся моего живота. Я отодвинулась: "Эй, не отвлекайся". Но он не унимался – каждый раз, когда я подходила ближе, его пальцы касались меня, преимущественного оголённого участка тела. Настя смотрела, но почему-то не ревновала, а несмело улыбалась. Наконец, когда я наклонилась для снимка их лиц, Паша схватил мою грудь – сжал через лифчик, проведя большим пальцем по соску. Я замерла – меня словно ударило током: сосок отреагировал мгновенно, затвердел ещё сильнее, волна жара прошла по телу прямо в клитор.
– Кого ты сегодня трахаешь? – спросила я хрипло, но не оттолкнула.
– Можно я тоже потрогаю, - спросила Настя. – Я никогда не трогала чужую женскую грудь. И я не успела сказать слова, как она запустил свои холодные пальцы мне под лифчик, обвели левый сосок, сжали – мягко, но любопытно.
– Какая упругая, – прошептала она. – Соски твёрдые. У меня совсем не такая.
Паша не отставал – расстегнул мой лифчик сзади, и мои сиськи открылись – полные, с тёмными ареолами. Соски торчали, как вишни. Они стали трогать меня вдвоём: Паша мял одну грудь, крутил сосок пальцами – острые вспышки удовольствия, граничащие с болью, пронизали всё тело, заставляя сильно биться сердце и тяжелеть внизу живота. Настя гладила вторую, наклонилась и лизнула сосок – язык был горячий и влажный. Мне было всё равно, что меня опять ласкает девчонка. Я застонала – тело горело, влагалище пульсировало в пустоте.
– Давай с нами, Лен, – сказал Паша. Член его стоял твёрдо, блестя от смазки Насти. – Будет круто.
Я отнекивалась: "Не хочу групповухи". Но Настя улыбнулась:
– Я не буду активно участвовать. Только сниму. Пожалуйста, Лен, вижу же, что хочешь. Да и мне интересно посмотреть на него со стороны. Я не ревнивая.
Голод во мне взвыл – после Марины никого не было, тело требовало разрядки.
– Ладно, – сдалась я. – Но только он меня, а ты снимай!
Я разделась полностью – тело моё было готово: грудь набухла, вагина намокла, губы раздулись от возбуждения, клитор торчал, требуя ласки. Настя ахнула:
– Какая ты… Афродита прям.
Паша надел презерватив, лёг на спину, я села на него сверху в позе наездницы. Его член был горячим, я взяла его рукой, обхватила. головку направила к входу. Она коснулась моих губ, раздвинула их, скользнула внутрь медленно, растягивая стенки, заполняя меня полностью. Ощущение было невероятным: он был тёплым и твёрдым. Как же давно во мне не было мужского оружия! Я начала двигаться – вверх-вниз, чувствуя, как член скользит, трется о стенки, как клитор прижимается к его лобку, посылая искры. Паша был деликатен – не торопился, гладил мои бёдра, руки поднимались к груди, мяли её мягко, пальцы крутили соски – я стонала от каждого щипка, тело покрывалось мурашками.
Настя взяла камеру – снимала нас, но то и дело подходила ближе. Её рука скользнула по моей заднице – сжала ягодицу крепко, пальцы пробежали по щели между ними, коснулись ануса. Это было лёгкое давление, круговое движение, но не проникновение. "Какая упругая попка, – прошептала она". Потом наклонилась и поцеловала мой сосок – губы были мягкие, влажные, язык обвёл ареолу, пососал сильнее, зубами прикусила слегка – не больно, а возбуждающе. Я ускорилась – прыгала на члене Паши быстрее, чувствуя, как он толкается снизу, входит глубоко. Грудь подпрыгивала, соски болели от возбуждения, пот катился по спине.
Настя ещё раз поцеловала грудь – теперь уже другой сосок, пососала его жадно, вибрируя языком. Потом вернулась к первому, лизала, покусывала, её рука гладила мою задницу, раздвигала ягодицы, палец надавил на анус сильнее, но опять не вошёл. Тем не менее это подтолкнуло меня – оргазм накрыл, влагалище сжалось вокруг члена Паши спазмами, волны удовольствия прокатились от клитора по всему телу. Я закричала, тело задрожало, соки потекли по его стволу и яйцам. Паша кончил следом – член внутри набух ещё сильнее, дёрнулся несколько раз. Он рычал, хватая за бёдра, впиваясь пальцами в кожу.
