Я слушала, и внутри всё горело. Ревности не было – только возбуждение. Представляла троих внизу на ковре, двух мужчин и женщину здесь. Потные тела, стоны, запах секса. Клитор снова запульсировал, соски заныли.
Тогда я решилась рассказать им про Пашу и Настю – всё в деталях, без купюр, как будто это было вчера. Рассказала как выставляла свет, Как они целовались, как пальцы раздвигают губы, как средний входит внутрь, как она выгибается… Как они торопились, она морщилась, но стонала. Как я сняла свитер и что было потом… Я рассказывала и понимала – это их возбуждает.
– А это была бы идея, - сказал Марк. – Катюш, у нас теперь есть порнооператор. Может, попросим её снять наш секс?
– Нет, - ответила я. – С меня одного раза хватит.
– Как скажешь.
И всё же мой рассказ возбудил их. Катя дышала чаще, зрачки расширились. Марк снова поднялся – член встал мгновенно. Он лёг на спину, Катя опять села сверху и начала прыгать, как в первый раз. Я смотрела и восхищалась. Это были очень красивые тела. Его мускулы напрягались, пресс перекатывался, пот стекал по груди. Её гибкое тело изгибалось, вагина растягивалась вокруг члена. Я гладила себя, теребила клитор, потом ввела два пальца внутрь и стала трахать себя ими точно в такт их движениям, чувствуя, как стенки сжимаются. И кончила тоже вместе с ними, глядя, как Марк кончает в неё, слушая их крики наслаждения.
Мы лежали втроём – потные, липкие, тяжело дыша. Катя гладила меня по животу, Марк – по бедру.
– Ты не боишься? – спросила Катя тихо.
– Боюсь, – честно ответила я. – Боюсь, что это станет привычкой. Что я начну нуждаться в этом. В вас. В том, чтобы не чувствовать себя грязной после секса. Впервые в жизни мне не хочется бежать в душ и тереть себя до красноты. Мне хочется просто лежать вот так – с вашим запахом на коже, с вашей спермой внутри, с твоим вкусом на губах. И не ненавидеть себя за это.
Марк поцеловал меня в висок.
– Тогда приходи ещё. Не за сексом. За этим.
Я кивнула. И впервые за долгое время не чувствовала себя грязной. Просто живой. Желанной. Свободной.
Клетка открыта. И внутри теперь звучит не только моя буря. Там их эхо – тёплое, свободное, настоящее. И, кажется, я начинаю в нём растворяться.
